Нарисованное счастье Лоры Грей - Светлана Ворон

Достав из сумки блокнот, я пролистала каждую страницу, восстанавливая хронологию прошедших событий и вновь находя множество совпадений, которые ничем, кроме магии, невозможно обосновать. Я все еще не верила в то, что я какой-то там ангел. Я человек! Но в сверхъестественные способности поверить уже была готова. Представить их было гораздо легче.

Что я могла? Я никогда не задумывалась о том, чтобы ставить цели. Была б моя жизнь лучше, если б я больше думала о себе? Писала автопортреты, визуализирующие мои собственные мечты? Я в дорогой машине, я на вручении какой-нибудь премии, я в собственной художественной академии… Нет, все это слишком для меня, не было во мне таких амбиций. Ну разве что, взяв карандаш, я набросала замерзшими пальцами выставку картин, на которой представлены мои полотна — самые любимые, но раньше они никого не заинтересовали. Хотелось найти им дом, не важно, сколько денег я заработаю при этом. Хотелось, чтоб их новый владелец прочувствовал душу, что я в них вложила, и именно поэтому купил.

Чуть не рассмеявшись, я вообразила, что могла б нарисовать мужа, теряющего все, что он с таким трудом приобрел. Малкольм-бездомный, отвергнутый женщиной, разговаривающий со злым налоговиком, Малкольм-нищий… Другая женщина поступила бы именно так, какая-нибудь мстительная и коварная особа, обладающая магическими способностями. Он заслужил кару! В конце концов, успеха он добился, используя меня, и было б справедливо вернуть все в самое начало.

Но я никогда так не сделаю. Не потому, что я поверила, будто родилась ангелом и поэтому должна соответствовать его доброму образу, но потому, что я точно не хотела становиться злобной ведьмой. Несмотря ни на что, на наши внезапные разногласия и предательство, я была счастлива с этим мужчиной шестнадцать лет, мы вырастили прекрасную дочь. Я не поступлю с ним настолько жестоко. Я прощу его. Хотя и не стану дальше терпеть его отношение.

У меня был выбор, природа тут ни при чем. Сохранение семьи уже не вернет утраченного доверия и любви, а я не согласна на меньшее счастье, что у меня уже было. Теперь я могла побороться с судьбой — детектив Марбас дал мне знания и силы на это. В метафорическом смысле можно сказать: он вернул мне крылья. Я не обязана оставаться птичкой в золотой клетке, счастливой лишь тем, что хозяин тепло на нее посмотрел. Теперь я могла — и хотела — научиться летать. Свобода от предназначения — вот что предлагал Леонард, и я не должна была упускать этот шанс. Выбор тут очевиден.

Убрав блокнот и спрятав замерзшие руки в мягкие варежки, я поспешила покинуть парк, пока окончательно не продрогла. Куда я могла направиться, уйдя из собственной квартиры? В единственное место, где меня ждали. Мне некуда больше было пойти. Другая гостиница, отдельный номер? Такой вариант я не рассматривала, хотя у меня были средства. Я не хотела сейчас оставаться одна. Леонард был тем, кто точно мог утешить меня сейчас.

Открыв дверь на мой стук, он не удивился, но оглядел с беспокойством, будто искал на мне следы драки.

— Он сказал, что это нормально: все мужчины изменяют, — судорожно вздохнула я, стараясь не заплакать — тратить слезы на того, кто причинил мне такую боль, не хотела больше. — Он даже не чувствует вины. Думает, я успокоюсь, и все станет как прежде…

— Заходи, я как раз заказал ужин, — втянул меня Лео внутрь и помог избавиться от сумки и верхней одежды, после чего провел к низкому окну с шикарным видом на реку, где был накрыт маленький столик на две персоны. Заметив мой смущенный взгляд, когда усаживал в плетеное кресло, Лео улыбнулся.

— Нет, я никого не ждал и, если честно, не верил, что ты вернешься, по крайней мере сегодня, — пояснил он, наливая мне горячий какао и заставляя тут же почувствовать себя лучше. Это было именно то, чего я ждала, направляясь сюда, и чего мне так не хватало последние два дня. — Просто метрдотель запомнил, что нас двое, а я не стал его разубеждать.

Часть 17

Глядя на садящееся за горизонт красное солнце, на зажигающиеся огни большого города, я наслаждалась тишиной, теплом, разливающимся в груди от горячего шоколадного напитка, и странным умиротворением, которое не смогла бы почувствовать, оставшись дома.

Еда была вкусной, а ароматное какао успокаивало. Леонард ничего не говорил, уютно позволяя мне просто побыть в приятном покое, но смотрел ответно всякий раз, когда я бросала на него благодарный взгляд. Его присутствие действовало на меня безотказно: даже не находясь в его объятиях, я ощущала поддержку его надежного плеча. И я привязывалась к нему пугающе стремительно: за два дня он стал роднее и ближе мне, чем муж, и эта связь оставалась такой же странной и необъяснимой, как существование ангелов и демонов, которыми вдруг оказался населен обычный мир.

Душ мы приняли вдвоем. Я просто открыла кабинку и зашла внутрь, а Леонард подвинулся, охотно предоставляя место. Не возразил и не пытался остановить, а сама я почти не смущалась — после всего произошедшего это казалось естественным, будто мы давным-давно вместе.

Только между нами по-прежнему был скреплен взаимный договор о запрете интима, несмотря на то, что больше не имело смысла хранить мужу верность. Наш брак оказался лживой пустышкой, у Лео тоже давно не ладилось с женой, и он был уверен, что разведется с ней в скором времени, но мы все же придерживались установленных ранее границ. Потому что нельзя построить новое счастье на обломках старого — раны вначале должны зажить, а сердце исцелиться. Мы должны быть уверены, что не совершим вновь той же ошибки.

Это не помешало нам целоваться и нежиться под горячими струями воды, прижавшись друг к другу возле стенки кабинки. «Ту-дум», — мне казалось, я тоже чувствую ладонью сильное биение сердца, когда случайно или намеренно касалась мужской груди. «Ту-дум», — отзывчиво ударялось мое, когда Лео сжимал меня в объятиях и скользил ухом чуть ниже ключицы, как будто жаждал лучше расслышать удары и насладиться очевидным доказательством этой моей любви.

Мы были осторожны и не заходили слишком далеко, ограничиваясь легкими прикосновениями. Это было мучительно, но ни я, ни детектив не хотели доводить ситуацию до предела. Если у нас и будет возможность