Украденная любовь - Рексанна Бекнел

Спустившись по лестнице, Элиза взглянула на ведущие к террасе стеклянные двери, одна пара которых была приоткрыта. Она подошла.

За этими дверьми открывался вид на город, улицы которого сияли огнями. В гавани горели фонари на многочисленных кораблях и лодках, стоявших там на приколе.

Интересно, «Леди Хэбертон» уже отплыла?

Элиза выскользнула на террасу, облокотилась на резные каменные перила и устремила взор в сторону гавани. Вечерний бриз донес до нее какой-то слабый нежный аромат. Наверное, это гардении. Или розы? Элиза переступила с ноги на ногу, чувствуя под босыми ступнями шероховатый камень террасы. Надо будет завтра предложить вылазку на холмы. Может быть, ей удастся найти источник этого благоухания и украсить их каюты. Роберту и Оливеру вдвоем легко будет нести Обри.

Словно в ответ на ее мысли, из темноты донесся голос Оливера:

— Осторожней, ты, увалень! Сюда! Дай его мне.

«Это он Роберта называет увальнем?!» — возмущенно подумала Элиза. Право, этому молодому человеку надо научиться уважительно вести себя со старшими. Решив поговорить с ним как следует, она выпрямилась и обернулась.

Зрелище, представшее ее глазам, заставило ее немедленно забыть о своих намерениях. Перед ней, заполняя собой весь дверной проем и не оставляя ей никакой возможности скрыться незамеченной, высилась фигура чернокожего великана. Это был африканец. Человек с того корабля. И он передавал Оливеру не что иное, как бесчувственное тело Обри.

Должно быть, у нее случился приступ удушья. Почти теряя сознание, она рухнула на перила, больно стукнувшись спиной, и, так и не издав ни звука, прижалась к ним в смертельном ужасе. В то же мгновение мужчины увидели ее.

— Ад и дьяволы! — тихо выругался Оливер.

— Это еще что такое? — вырвалось у второго.

Прежде чем в мозгу Элизы успела оформиться хоть какая-нибудь связная мысль и она смогла вскрикнуть, побежать или предпринять еще что-то, чернокожий громила сграбастал ее, легко, словно котенка, оторвав одной рукой от земли, а другой закрыв ей рот.

«О нет, только не это! Не второй раз!» — промелькнуло у нее в голове, и внутри все заледенело от страха и отвращения.

— Кажется, ты говорил, что все спят, — проворчал державший ее человек.

— Она и ушла спать, — заверил его Оливер. — Все дьяволы преисподней! Что же нам теперь делать?

— Сбросить ее с этого парапета. Здесь обрыв. Она так грохнется, что и костей не соберут.

Сердце Элизы, колотившееся как бешеное, остановилось. Она издала слабый звук. Африканец поднял ее повыше и положил на парапет.

— Прекрати паясничать, — резко сказал Оливер.

— Дай ей того же зелья, что и мальчику. Пусть лучше уснет. Зачем оставлять такие следы?

Девушку немного отпустило. Она догадалась: они усыпили Обри и хотят похитить его. Наверняка тогда, на Гернси, действовала эта же парочка. Неудивительно, что Оливер вызывал у нее подозрение. И теперь, так же как в тот раз, она умудрилась встать им поперек дороги.

Элиза почувствовала ярость, вернувшую ей силы. Она стала бороться, лягаться и выворачиваться, пытаясь вонзить ногти в руку, с такой легкостью удерживавшую ее на весу. В ответ эта громадная ручища сжала ее так, что Элиза чуть не задохнулась и обмякла в полуобморочном состоянии.

— Мы все израсходовали на Обри, — говорил тем временем Оливер.

— Не можем же мы оставить ее здесь, чтобы она всех перебудила!

— Значит, придется взять ее с собой.

Смех, сотрясший грудь чернокожего великана, Элиза ощутила еще раньше, чем он вырвался наружу.

— Капитан с нас шкуру спустит за такой промах.

— Он сам дал маху в прошлый раз, — парировал Оливер. — Мы не виноваты, что столкнулись с ней.

Дальше события начали развиваться стремительно. Оба похитителя перемахнули через перила террасы и кинулись сквозь буйные заросли вниз по склону холма. Элиза, перепуганная и разъяренная, болталась, как кукла, в безжалостных и крепких руках африканца. «Оливер Спенсер — негодяй самого худшего сорта», — стучало у нее в голове. Ей следовало тысячу раз подумать, прежде чем нанимать его! Они задумали свое черное дело давно, теперь это совершенно ясно. И вот ее и Обри тащат к этому… этому их капитану. К капитану, который в прошлый раз дал маху.

Элизу захлестнула новая волна паники, перед которой померк ее прежний страх. Значит, этот капитан и есть тот, кто вломился в каюту Обри той ночью. Тот, кто так грубо вытащил ее из кровати. Тот, кто щупал ее тело и целовал ее…

Она плотно зажмурила глаза, хотя темнота ночи и так ничуть не уступала темноте под ее сомкнутыми веками. Это не помогло — ужас по-прежнему ледяной рукой сжимал ее сердце при мысли о том, что два отъявленных негодяя тащат ее прямиком в лапы еще худшего мерзавца — своего капитана.

Вскоре ее поставили на землю, связали руки спереди, завязали глаза и рот весьма несвежими носовыми платками. Затем она почувствовала, как ее поднимают в воздух и сажают на какую-то скамью. Это лодка, догадалась Элиза, услышав плеск волн о берег. Поместив рядом с ней Обри, похитители столкнули лодку в воду и заняли места на веслах. Они гребли молча, но, хотя Элиза мало что слышала и совсем ничего не видела, она прекрасно знала, куда они правят. К тому кораблю с обнаженной женщиной на носу. К нечестивому кораблю под названием «Хамелеон». К его порочному капитану с наглыми руками и еще более наглым ртом.

Боже, он, конечно же, пожелает довести до конца начатое той ночью… Он ее изнасилует, и никакой свадьбы у нее не будет. Майкл вряд ли захочет жениться на обесчещенной женщине.

Лодка глухо стукнулась о борт большого судна. Страх Элизы тут же многократно возрос. Пожалуй, изнасилование — наименьшее из зол, которые ее ожидают, подумала она. Ее и Обри.