Одержимость сводного брата - Елена Гром

— А не проще узнать у папы? Он так тебя любит, неужели откажет? — спросила я в последний день лета, пока крутилась в новом школьном костюме. Завтра мне предстояло пойти в новый класс и не хотелось выполнять дурацкие поручения Ярослава. Тем более, что они ни к чему не приводили.

— Он тут же перестанет мне доверять, если я начну спрашивать прямо. Тебе не надоело на себя пялиться? — читал он свою книгу по бизнесу. Но я-то знала, что у него там комиксы. Он делает все, чтобы заслужить расположение папы, хотя я не понимала, куда уж больше? Тот даже его на охоту брал в чисто мужской компании.

— Я же красивая. Мне нравится смотреть на себя. Разве я не красивая?

— Свет мой зеркальце, скажи, — усмехнулся этот дурак и посмотрел на часы. — Ладно, давай на боковую. Завтра в школу.

— Ты волнуешься? — спросила я вслед, и он пожал плечами.

— Я же не девочка, чтобы волноваться.

— Но ведь будут новые одноклассники. Ты мне вообще ничего про старых не рассказываешь.

— Они мне были не интересны. Впрочем, не думаю, что что-то изменится здесь.

— А ты не боишься, что тебя будут обижать?

— Главное, чтобы не обижали тебя, Мира, — последний раз оглядел он мои белые носочки, юбку солнышком и рубашку. — А я сын хозяина города. Кто меня тронет?

И то верно. Он кивнул и вышел, а я еще раз крутанулась перед зеркалом и стала все снимать, как раз когда пришла мама.

— Наболтались? — тогда я еще не понимала, почему она была так недовольна нашей крепкой дружбой и обижалась на нее.

— Почему ты не любишь Ярослава⁈ Ведь он такой хороший! Заботится обо мне.

— Порой мне кажется, что чересчур заботится.

Мама помогла мне развесить вещи, расчесать перед сном волосы.

— Это плохо?

— Это… — она посмотрела на меня в зеркало, но не отрыла рот, словно не знала, что сказать. — Неплохо. Просто у каждой девочки должны быть подружки, а ты со своими уже не дружишь.

— Потому что они дуры, — пробурчала я, вспоминая девчонок с катка. Они думают, что, если будут на меня косо смотреть и смеяться за спиной, а в глаза лебезить, меня это устроит. Но Ярослав рассказал, что они про меня думают. Считают, что, если бы не деньги папы, ничего бы у меня не получалось. Что деньги никогда не заменят настоящий талант. — Мне с ними неинтересно. В школе я обязательно заведу новых.

Но я ошибалась. Вся радость первого дня школы омрачилась тем, что со мной никто не хотел разговаривать. Кто-то дружил с Дианой, и она всем обо мне рассказала, а кто-то боялся сказать мне лишнее слово, как только узнавал, кто мой папа. Словно папа — какой-то дьявол! К концу первого дня я не пошла со всеми запускать шары, а осталась реветь в туалете, сдергивая банты. Которые мне с такой тщательностью завязывала бабушка Лара. Они с дедушкой пришли проводить нас с Ярославом в школу.

Я утирала слезы, обхватив колени, ненавидя всех на свете, особенно Ярослава, который ни на одной перемене не зашел ко мне.

Может быть, если бы одноклассники увидели моего брата, что-нибудь бы изменилось. Ну, хоть что-нибудь! Я сразу забыла радость любимых уроков. Прелесть лучшего в классе ответа. Я не хотела быть одной, я хотела иметь друзей. Много друзей, с которыми можно просто шутить, обмениваться наклейками и беззаботно смеяться над котиками в ленте сети.

Внезапно дверь открылась, и мои и без того растрепанные волосы взметнулись. На пороге женского туалета стоял Ярослав, почти не запыхавшийся, но, судя по волосам, он бежал.

— Я не понял. Ты почему здесь? Кто обидел?

— Никто. Выйди, это женский туалет. И вообще, уйди от меня. Дай поплакать.

Глава 22

Ярослав

Мне все кажется это таким детским садом! Я вообще не понимаю, зачем люди плачут. Как будто это что-то изменит. Сделает лучше. Не проще ли решать проблемы, а не ныть о них?

Но Мира не так часто плачет. Неужели действительно что-то серьезное?

Я сел на корточки, убрал с влажного лица локон и поднял пальцем лицо, чтобы она посмотрела на меня.

Хотелось встряхнуть ее, потребовать ответа. Но я как можно мягче сказал.

— Да ты плачь на здоровье, просто скажи, чего ноешь?

— Они… — всхлипнула она, и я напрягся всем телом, готовый бежать и бить морды. — Они не хотят со мной разговаривать! Боятся меня, считают, не знаю… У меня нет друзей. Была Диана, а теперь она смеется за моей спиной. Ну, что ты так смотришь⁈ Зачем я тебе это рассказала? Чтобы ты тоже надо мной смеялся⁈

Да, с Дианой, может, и нехорошо получилось. Но ничего… Той гнилой девчонке нечего делать рядом с моей Мирой.

Да и остальные не достойны ее.

Никто.

— Когда я над тобой смеялся? М?

— Ну, ты порой издеваешься.

— Лишь любя, ты же знаешь, — взял я ее маленькую ладонь и потянул на себя. — Зачем тебе дружить с этими придурками? Я всегда буду с тобой. Хочешь, посмотрим сегодня твой дебильный сериал про пони?

— Он не дебильный, — пробурчала она, но улыбнулась и встала. — Правда, посмотришь? А наденешь со мной рог розовый? Поиграем?

Мысленно закатил глаза, уже представляя, как меня будет бесить эта игра.

— Конечно, поиграю.

Она вдруг выглянула в окно. Там ребята уже начали запускать воздушные шары. Десятки самых разноцветных взмывали в небо.

— Ну, вот, пропустила самое интересное…

— Ничего ты не пропустила. Пойдем, — потянул ее на выход, на ходу достав платок и передав ей. Она в него высморкалась и привычно отдала мне.

Мы быстро спустились в школьный двор, с которого постепенно начали уходить взрослые и дети. Вдали уже стояли приехавшие за нами отец с Ниной. Высматривали нас. Но я потянул Миру в сторону, и через арку вышел на задний двор.

Именно там был приготовлен мой подарок.

Мира ахнула и посмотрела на меня счастливыми глазами. Подбежала, впрыгнула в объятия. Крепко прижала к себе, а потом рванула к связке гелиевых шаров.

— Сколько здесь? — почти прыгала она от счастья, а я наслаждался ее радостью, буквально пил, как пьет воду путник в пустыне. Жадными глотками. Почти не дыша, боясь спугнуть это невероятное мгновение.

— Девяносто. За каждый день этого лета, что мы провели вместе.

— Но мы столько дней были в ссоре, — повернулась она ко мне, делая свои синие глаза еще больше.

— Неважно, Мира, в ссоре мы или нет. Мы