Кто впустил зло в сердце свое… - Элла Яковец

Но потом снова разжалась. И руки снова пришли в движение. Так, словно он меня исследует. Стараясь не пропустить ни одного сантиметра голой кожи.

— Тебя должны были или осудить, — сказал он, гуляя пальцами вдоль ключиц. — Или оправдать. А эта полумера выглядит, как… Скажи, твой отец хорошо знаком с деканом Кроули?

— А? — тихо отозвалась я, отвлекаясь от слежения за уверенными движениями его пальцев.

Глава 17

— Мы никуда не спешим, — проговорил Ван Дорн и отступил на шаг.

«Он меня приручает? — подумала я. — Как дикое животное?»

— Декан Кроули и мой отец вместе учились в Академии Хорта, — медленно ответила я, тоже не отрывая взгляда от Ван Дорна. — Но никогда не были друзьями.

Потом помолчала и добавила.

— Вроде бы.

Ван Дорн кивнул и снова подошел ко мне. Легко поднял на руки, перенес в свое огромное кресло и опустился передо мной на пол на колени.

Я следила за его перемещениями и действиями отстраненно, как будто все это происходило не со мной.

И так же отстраненно удивлялась.

Ван Дорн точно возбужден. В оба прошлых раза он ни одной лишней секунды не промедлил, даже не утруждал себя тем, чтобы снять с меня одежду.

А сегодня…

— Есть и еще кое-что, — сказал мой невероятный декан и его пальцы проскользили от лодыжки через колено. И замедлились на внутренней части бедра. — Я прочитал все открытые части допросов. И даже попросил отца меня проконсультировать насчет темной магии. Тех троих ведь убили не совсем… гм… в твоем стиле, верно?

— Темная магия довольно непредсказуемая штука… — ответила я, не отрываясь следя за его руками, которые рисовали на моей коже замысловатые узоры и линии. — Но да. Убийство вообще не в моем стиле… Если предположить, что меня… гм… сорвало с резьбы, то эти трое не были бы мертвы. Ну, то есть, фактически были бы, но телесные оболочки остались бы в порядке. Они бы глупо хихикали, строили бы башенки из своих фекалий или пытались скататься в клубок, как ежи…

— Как ежи… — эхом повторил Ван Дорн, обхватив ладонями мою талию. Сжал ее крепко, будто мысленно представляя, как сейчас всадит в меня свой твердокаменный член. Но тут же разжал. И пальцы его принялись снова гулять по моему телу. Старательно обходя особо чувствительные участки. — А что, был такой опыт?

— Срыва меня с резьбы? — я хихикнула и подалась навстречу его ладони, скользящей по моему бедру. — Нет, конечно. Если бы был, то мы бы сейчас… — я задержала взгляд на его глазах, в которых плескалось даже не метафорическое, а вполне настоящее пламя. — Не разговаривали.

Он как будто знал, что делает, и поэтому не торопился. Будто ему важно было не просто трахнуть меня, как ему заблагорассудиться. А чтобы я плавилась в его руках, чтобы отдавалась самозабвенно, до потери сознания… А не как бревно в темно-магическом откате.

— Зачем ты наводил обо мне справки? — спросила я, выгибая спину. Чувствительность возвращалась, хоть и медленно. Но Ван Дорн все равно не спешил. Его аура прямо-таки полыхала животной похотью. Но внешне он был собран и совершенно спокоен.

— Потому что ты меня заинтересовала, — просто ответил он, надолго задержав взгляд где-то в области моих бесстыдно разведенных в стороны коленей. — Потому что с твоим появлением здесь явно связана какая-то большая политическая игра. Потому что я хочу тебя так, что у меня скулы сводит.

Все три причины он проговорил одинаково ровным голосом.

На последней причине по моей коже пробежали мурашки. И все тело сладко заныло от предвкушения.

Он что, сократил время моего отката?

Я уперлась локтями в спинку кресла и выпрямила спину, заставив грудь упруго подскочить.

— Мы никуда не торопимся, — сказал он, обозначив эту свою ироничную и едва заметную улыбку превосходства. А потом поднялся на ноги и навис надо мной.

— Я еще обязательно овладею тобой на этом кресле, Тантра Бельфлер, — сказал он, обхватив ладонью мой затылок. И поднял мое лицо так, чтобы я смотрела на него снизу вверх.

«Овладею… Как велеречиво…» — иронично подумала я. А вот тело уже весьма неиронично намекало, что оно бы не против, если бы этот восхитительный мужчина трахнул меня прямо сейчас.

— Наши комнаты почти напротив, — усмехнулся он. — Ты же понимаешь, о чем я?

Я шла по пустому коридору в слегка пришибленном состоянии. Утруждать себя надеванием форменного пиджака я не стала, натянула юбку, кое-как застегнула рубашку…

Нет, в первый момент меня реально затопило бешенством.

Он что, отказывается⁈

Вернул меня в мир живых, виртуозно сыграл, можно сказать, на струнах моего тела.

А потом спокойненько отступил и смотрит, как я одеваюсь⁈

Тьма клокотала внутри своей темницы и требовала от меня наказать заносчивого подлеца.

Ха.

Ну да, первый уровень курса самоконтроля.

Дальше я включила мозги и задвинула это свое детское возмущение на задворки черепа.

Ван Дорн наблюдал, как я одеваюсь, а я почему-то не чувствовала при этом никакой неловкости. Его взгляд не был влюбленным. Он был заинтересованным, да. Ему явно нравилось то, что он видел. Его аура была горяча, как лавовое пекло. И еще это был взгляд предвкушающий.

«Выдохни, Татти, — сказала я сама себе. — Прими его правила игры, тебе понравится».

Перед тем как открыть передо мной дверь, Ван Дорн притянул меня к себе за талию.

Целовался он тоже очень уверенно. Его губы обжигали и лишали меня воли.

И когда он отстранился, меня уже потряхивало от желания.

Я даже понадеялась, что он передумает, прижмет меня к стене, и…

— Ночь будет жаркой, — пообещал он.

А теперь я шла по учебной части Индевора в сторону Форума. Ну да, профессор Вильерс любит проводить свои факультативы в самой большой аудитории, куда при желании все студенты разом могут поместиться. И еще останется место, чтобы впихнуть туда еще и персонал — преподов, аспирантов, егерей и прочих административно-хозяйственных служащих.

Но думала я совсем даже не про Джезе Лагезу, который как раз сейчас был там, судя по метке, которой я его наградила, прежде чем он сбежал.

Из головы у меня не выходили слова Ван Дорна. Не те, которые про ночь.

А те, которые про отца и Кроули. И какую-то большую