Не дай мне влюбиться - Келси Рей

– Здесь тихо, – подмечает она, оглядывая пустую гостиную и кухню.

– Ага. Почти все ребята на катке снова тренируются, – киваю я.

– Поняла, – кивает она и смотрит на меня. – Ты катаешься на коньках? Или играешь, или…?

– Нет.

– Правда? – Она удивленно осматривает меня с ног до головы.

– Что-то не так?

– Наверное, я предполагала… – ее голос обрывается, она прикусывает нижнюю губу.

– Что предполагала? Что я играю в хоккей?

– Наверное, ты просто похож на того, кто мог бы.

– И чем это я похож?

– Ну, знаешь, тем, что ты нахальный, горячий, любящий посоревноваться хоккеист альфа-самец. Вы, ребята, все такие.

– Горячий, да?

– Ты прав. Не знаю, о чем я думала. Итак, где ты хочешь позаниматься? – ее губы растягиваются в одну тонкую линию.

Я чуть не предлагаю ей свою спальню, чтобы увидеть ее реакцию, но взамен указываю на кухню в другой стороне дома.

– Как насчет стола на кухне?

– Звучит неплохо. – Ее кроссовки тихо скрипят по деревянному полу, пока она идет на кухню, снимает рюкзак и достает ноутбук, папку и пару учебников, раскладывая их на столе. – Итак… статистика, верно?

– Наверное.

– Что значит «наверное»? – Она недоуменно смотрит на меня. – Разве нам надо учить что-то другое? Мне казалось, ты сказал…

– Статистика подойдет, – я сажусь на стул рядом с ней и жду.

Эш выглядит как самая настоящая сексуальная библиотекарша, и я здесь за этим.

– Хорошо-о-о-о. – Она открывает учебник по статистике, хлопает им, закрывая, и поворачивается ко мне, будто ничего не может с этим сделать. – Можно я спрошу кое-что?

– Конечно.

– На кого ты собираешься учиться?

– Я пока не выбрал, – отвечаю я, закидывая руки за голову и откидываясь на стуле.

Ее глаза тускнеют от разочарования, и это выстреливает мне почти в самое сердце, пусть я и отказываюсь понимать, почему. Наклонившись вперед, я упираюсь локтями в стол, чтобы отвлечь внимание от себя, и, потирая руки, спрашиваю:

– А ты?

– Вообще, на учителя начальных классов. – Ее голубые глаза становятся чуть ярче.

– Вот почему ты репетиторствуешь, – предполагаю я.

– Именно. Ты удивишься, узнав, сколько студентов любят вести себя как детсадовцы.

– Уверен, сходства просто жуткие, – смеюсь я, удивляя этим нас обоих.

– Ты и представить себе не можешь. – Эш берет ручку и нажимает большим пальцем на верхушку. – Так что же привело тебя в университет Лос-Анджелеса? Особенно, когда кристально очевидно, что ты не хочешь учиться там.

– Думаешь, я не хочу учиться там?

Она открывает рот, но закрывает его, прикусывая нижнюю губу, и ерзает на стуле так, словно наступила в собачье дерьмо. И, думаю, я знаю причину этому.

– А, ты имеешь в виду, это из-за того, что я сказал, будто еще не выбрал специальность, и ты знаешь, что моя мама позвонила декану, с кем она давно дружит, и запихнула меня в этот университет после того, как меня отчислили из прошлого? Ты об этом?

– Я не имела в виду…

– Знаю я, что ты имела в виду.

– Наверное, я удивлена. Ты похож на того, кто не боится идти за желаемым, но ты все-таки здесь. Не определился со специальностью и не заинтересован в учебе. – Она замолкает, несколько раз щелкая ручкой.

– Ты права, – говорю я, откидываясь обратно на спинку стула и складывая руки на груди.

– Ты только что признал мою правоту? – Хлопает ресницами она, пораженная моим признанием.

– А ты обычно неправа? – парирую я.

– Нет, я почти всегда права, но ты не похож на того, кто готов быстро сдаться.

– Я не боюсь называть вещи своими именами.

– Ну, если дело в этом, и ты полностью осознаешь, что тебе неинтересна учеба, тогда что ты здесь делаешь?

Хороший вопрос. Именно его я неделями задавал себе. На самом деле, годами. Не с тех пор, как меня отчислили из колледжа Дикси Тех, еще раньше. До того, как все скатилось в дерьмо.

Когда мне были открыты все дороги. Когда я знал, чем хочу заниматься и кем хочу быть.

Если бы только ответ был такой простой. Но нет. Он запутанный. Как мысли в моей голове. Как мое прошлое.

– Ты правда не знаешь, кто я такой? – спрашиваю я более резким тоном, чем подразумевалось.

– С чего бы? – Она мотает головой.

– Ты же встречаешься с Логаном.

– И что?

– Я думал, что он мог рассказать тебе.

– О чем рассказать? – шепчет она.

Я вновь выпрямляюсь и опираюсь локтями на стол, я не могу удобно устроиться на этом глупом стуле. А может, это просто разговор меня доводит.

– О моем отце и о том, почему я больше не играю в хоккей, – уточняю я, отгоняя мысль подальше.

– Так ты играл?

– Нахальный, горячий, люблю посоревноваться. Твои слова, не мои, – с ухмылкой напоминаю я. – И я был хорошим игроком.

– Верю, – признает она с той же смущенной улыбкой, что манит меня, как морковь манит лошадь. – Почему ты перестал?

– Думаю, я понял, что все не такое, каким казалось на первый взгляд.

– А твои родители? Как они отнеслись к этому?

Это невинный вопрос, но ответ на него не так прост.

– Мой отец умер, когда я был в выпускном классе, – в оцепенении отвечаю я.

Ее губы приоткрываются, она тихо ахает, когда ручка выскальзывает у нее из пальцев и с легким стуком падает на стол. Она быстро приходит в себя и смотрит на свой закрытый ноутбук, пытаясь подобрать правильные слова.

Это даже забавно. Правильных слов не существует. Если бы они были, я бы их уже слышал. Но никакие «мне жаль», «мои соболезнования», «он сейчас в лучшем месте» или «скоро тебе станет легче» ни хрена не сделали для того, чтобы мне стало лучше.

– Мне жаль, – бормочет она через пару секунд.

О, она выбрала классический вариант. Интересно. Я ожидал чего-то более необычного, но, наверное, мне не стоит винить ее, раз уж я застал ее врасплох и все такое.

– Ты не виновата, – отвечаю я, чувствуя, как тело вновь знакомо цепенеет.

– Это не означает, что я не могу сожалеть о произошедшем.

Я молча киваю.

– Серьезно. Херня из-под коня это все. – Она пальцем вытирает под носом и тихо шмыгает.

– Да, Эш. Полная херня из-под коня, – я смеюсь, а сам удивляюсь. Вот он, тот необычный ответ, которого я ждал.

– А твоя мама? Она как?

– В порядке, наверное. Думаю,