Сад нерастраченной нежности - Мелисса Джеймс

Наблюдая за своими родителями, Даниэль Моррисон постоянно задавалась вопросами. Почему бы маме не быть сдержаннее, меньше пороть чушь и деликатнее относится к близким людям? Почему бы папе не открыть свое сердце, не стать поласковее, не клеймить жену тяжелым молчанием? Со стороны кажется, что это так просто. Достаточно понять свой недостаток и побороть его.

Но эти дни, в пути рядом с любимым, позволили Даниэль Моррисон взглянуть на дебри собственных привычек и представлений как на нечто несокрушимое. Она не могла заставить себя удержаться от глубокомысленных ремарок, чтобы не разозлить Джима, а если в какой-то момент это ей все-таки удавалось, то затем она сторицей восполняла пробел своей болтовней. Она не находила в себе сил примириться со сдержанностью Джима. Но почему-то была уверена, что он просто обязан сносить ее навязчивость и удовлетворять досужее любопытство.

И тут, в ставшие уже бесконечными мгновения его ухода, Даниэль осенило, что общение с любимым человеком, которого ты обожаешь именно за то, что он так не похож на тебя, — это и искусство, и наука, и таинство одновременно. Что-то сродни религии. Нельзя понять человека в одном диалоге, когда впереди такая долгая жизнь. И ей несказанно повезло, что ею увлекся Джим Хаскелл. Теперь ее дело — благоговейно созерцать любимого и не утомлять его своими представлениями о жизни.

И окончательно решив, что она недалекая, эгоистичная, спесивая женщина, Дэнни насупилась и закрыла глаза, надеясь этим смягчить ту внутреннюю пытку, которой сама же себя и подвергла.

И в эту минуту ее что-то обожгло. Она вздрогнула, открыла глаза и увидела Джима, неторопливо бредущего к мрачному сельскому дому. Она выскочила из машины и кинулась к нему, взволнованно крича:

— Джим! Джим!

Он остановился и дождался ее со странной улыбкой. И, как показалось Даниэль, с облегчением. Он обняла его, будто не видела годы.

— Что случилось? — спросил он ласково.

— Думай обо мне что хочешь, милый, но я не отпущу тебя гуда одного. Я пойду с тобой, — произнесла она, запыхавшись.

— Тогда чего мы стоим? — спросил он, обхватил девушку за талию и вновь повернулся в сторону дома.

Обезумевшая от счастья Даниэль взяла на ходу его лицо в свои руки, как бабочку, и восторженно поцеловала…

Они дошли до дома, крепко сжимая ладони друг друга. Обоими овладела мысль: что бы ни произошло в этом доме, для них двоих случившееся ничего не изменит.

А на крыльце их уже ждала женщина.

— Здравствуйте, — произнесла она, хоть и приветливо, но заметно смущаясь. — Вот какой, значит, мой сын!

Даниэль перевела взгляд с нее на Джима. Лица девушки не покидала блаженная улыбка.

— Здравствуйте… Джим Хаскелл, — сказал он, протягивая женщине на крыльце руку.

— Анна, — мягко произнесла она и слегка пожала его ладонь, после чего обратила взгляд на спутницу Джима.

Даниэль внимательно разглядывала смуглую женщину с медовым загаром, с такими же курчавыми, как и у сына, волосами. Похожесть в их облике была настолько очевидной, что не могло быть никаких сомнений в прямом родстве.

— Это твоя женщина? — бесхитростно спросила Анна у Джима, благодушно кивнув в сторону девушки.

— Ее зовут Даниэль Моррисон, — сдержанно произнес Джим Хаскелл.

— Очень приятно, Даниэль, что вы приехали вместе с Джимом, — как и прежде мягко, произнесла женщина и протянула гостье руку, которую та пожала с нескрываемым облегчением, сказав:

— Мне тоже очень приятно.

Ей действительно было очень приятно оттого, что она не упустила своего шанса начать новую жизнь вместе с Джимом, потому что с этой встречи для ее любимого все могло перемениться.

— Когда вы звонили, сказали, что больны… — напомнил Анне Джим. — Очевидно, вы солгали, — сказал он, как только был препровожден в прохладный холл деревенского дома.

— Ты прав. Я солгала, потому что у меня не было уверенности, что ты захочешь меня увидеть спустя столько лет. А мне это просто необходимо, — без смущения объяснила женщина.

— Вам достаточно было сказать мне все как есть и положиться на мою порядочность, — с упреком произнес Джим и добавил: — Не терплю, когда мной манипулируют. Я всегда это чувствую, мэм…

— Прости меня, Джим. Я это учту и буду надеяться, что моя оплошность не осложнит наших отношений, — плавно проговорила Анна, пригласив гостей присесть в гостиной.

Застыв на месте, Джим наотмашь выдал:

— Я приехал только для того, чтобы иметь представление о своих настоящих родителях. Я рассчитываю, что вы расскажете мне о моем отце.

— Ты даже сможешь с ним познакомиться, Джим, — произнесла женщина. — Сейчас он в овчарне и стрижет овец. Скоро у него перерыв.

Даниэль стало неуютно от этих слов, и она, нахмурившись, сжала руку Джима. Ей показалось совершенной нелепицей то, что парочка настоящих родителей ее любимого мирно поживает на знойном юге материка, в то время как их сын всю свою сознательную жизнь мучился неразрешимыми вопросами о собственном происхождении…

На другом конце дома раздались тяжелые шаги, которые становились все громче. Анна встала к сыну вполоборота ровно тогда, когда в противоположную дверь гостиной вошел мужчина, который, откашлявшись, представился на ходу:

— Майкл Брант. А ты, должно быть, Джим. Зови меня Майк.

— Здравствуйте, Майк, — ошалев от неожиданности, произнес Джим и еще больше удивился, когда Майкл Брант протянул ему для рукопожатия левую руку, вместо правой, которую Джим неуклюже пожал, чуть замешкавшись.

Затем Майк пожал руку Дэнни и походя заметил:

— Какая хорошенькая девчушка… сынок… — Мужчина грузно бухнулся на диван и, прямо посмотрев на Джима, предположил: — У тебя наверняка к нам множество вопросов…

— А вы как думаете? — сухо произнес Джим.

— Думаю, что сейчас для этого не совсем удобное время. Мои стригали зашиваются… А вот вечером… У нас ведь будет семейный ужин, дорогая? — уточнил он, обратившись к женщине. — За ужином обо всем и поговорим.

Он поднялся с дивана и, с прищуром посмотрев на Даниэль, доверительно заметил:

— Ужин у нас будет с танцами… — Вновь обратившись к сыну, Майк сказал: — Слышал, ты работаешь с животными. Не желаешь посмотреть моих овец?

— А что еще вы мне можете предложить? — скептически выговорил Джим.

— Тогда приходи в овчарню после того, как Анна накормит вас ланчем…

Даниэль потянула Джима за рукав и робко прошептала:

— Я хотела тебе кое-что сказать… Ты можешь присесть?

Майкл ухмыльнулся и бросил, уходя:

— Поешь обязательно.

А Анна добавила:

— Меня ждут кое-какие неотложные дела. Если ты хотел меня о чем-то спросить, то спрашивай сейчас. Но, по-моему, все разговоры лучше отложить до ужина, как правильно сказал Майк.