Божественная судьба - Морган Би Ли

Но если я в нескольких минутах от Запределья…

— Просто позвольте мне найти ее там, — шепчу я небу, которого не вижу, притворяясь, что кто-то слушает, чтобы отвлечь меня от надвигающейся вокруг меня гибели.

И если Крипт опередил меня, Сахар лучше назначить этому мудаку какое-нибудь наказание за то, что он оставил меня одного после всего дерьма, через которое мы прошли вместе.

Как будто жестокие боги решили, что мне действительно пора уходить, я слышу ворчание и тяжелые шаги, прежде чем надо мной появляется массивная фигура. Упырь. Они задерживаются в подобных местах, чтобы полакомиться свежими мертвецами. Этот покрыт кровью, как будто именно этим и занимался.

Когда внимание теневого демона переключается на меня и он издает отвратительный звук, я решаю, что это все. Я слишком чертовски устал и вымотан, чтобы защищаться — и что с того, что меня прикончит упырь? На данный момент все равно.

Я закрываю глаза и говорю себе под нос, желая, чтобы эти слова быстрее перенесли меня к ней.

— Я тоже тебя люблю.

Так сильно, что это убивает меня.

Это то, что я должен был сказать, когда она была в моих объятиях. Это то, что я буду говорить ей снова и снова в Запределье, умоляя о прощении за то, что подвел ее всеми возможными способами.

Как раз в тот момент, когда зверь заносит ногу, чтобы раздавить меня, в воздухе по дуге проносится что-то блестящее.

Голова упыря слетает с плеч, прежде чем тело рушится, тяжело шлепаясь на обледенелую дорогу прямо рядом со мной. Оно дергается и замирает, когда из тускнеющей белизны появляется фигура поменьше. Черные волосы развеваются на ветру. Идеальный рост. Наверное, это было бы красиво, если бы я мог яснее видеть сквозь метель.

Посмотрите на это. Боги позволяют мне увидеть ее во сне в мои последние минуты.

Фигура обходит упавшего упыря, чтобы присесть рядом со мной, и как только я получше разглядываю ее лицо…

Нет.

Это нереально.

Она нереальна.

Но это лицо слишком чертовски идеально, чтобы его можно было воспроизвести в моей памяти.

Темные, красивые глаза, наполненные яростью самого ада. Оливковая кожа. Идеальный изгиб нижней губы. Легкий румянец на носу и щеках от холода. Кровь упыря капает с косы в ее руке. Даже шрам от укуса Бэйлфайра на шее сбоку, когда ветер снова отбрасывает ее волосы в сторону.

— Ты собирался защищаться? — требует моя галлюцинация.

И я знаю, что она, должно быть, галлюцинация. Другого объяснения нет, но я не могу оторвать глаз. Я слишком ошеломлен звуком голоса, который преследует меня уже несколько месяцев. Это сочится защитным предупреждением, как будто она в ярости от того, что я был готов сдаться.

— Эверетт, — смутно слышу я ее голос.

Я обвожу взглядом каждую черточку лица. Эта нежная, сдержанная красота, контрастирующая с ее властным присутствием, — наркотик, от которого я не могу отказаться.

Внимание моей галлюцинации переключается на левую сторону моего лица, и она протягивает руку, чтобы коснуться изможденного шрама кончиками пальцев.

Ее очень настоящими, очень теплыми кончиками пальцев.

Мое сердце пропускает несколько ударов, все мое тело реагирует так, словно в меня только что ударила молния. Она прикоснулась ко мне. Я знаю это прикосновение. Я жаждал этого так долго, что не могу дышать из-за внезапной волны замешательства и острого страха.

Этого не может быть на самом деле. Этого не может быть. Потому что, если это реально и она прикасается ко мне…

— Мэйвен? — шепчу я, моя реальность переворачивается сама собой, когда я понимаю, что у галлюцинаций нет теплых пальцев.

Пальцы, которые быстро становятся розово-фиолетовыми от обморожения.

О, боги.

Черт. Она настоящая. Она настоящая, и она прикоснулась ко мне, и теперь она заплатит за это.

Чистый ужас наполняет мой организм, душит меня. Тьма сгустилась вокруг нас, леденящий душу шепот и смех танцуют на воющем ветру, пока я наблюдаю, как моя хранительница начинает замерзать, лед потрескивает у нее на руке и шее. Ее глаза расширяются, крик застревает в замерзшем горле, и…

Нечеловеческий визг прорезает воздух рядом с нами с такой силой, что я пугаюсь. Как только он обрывается, сцена передо мной рябит и меняется. Мэйвен присела рядом со мной точно так же, как и раньше, только теперь ее внимание приковано к призраку рядом с нами… которого только что разрубило пополам ее косой. Обе части теневого демона падают на землю, визжа и шипя, прежде чем испариться.

Я дрожу, потрясенный до глубины души, когда понимаю, что призрак только что сделал свой ход, используя мой новообретенный страх против меня — и она убила его.

Потому что она здесь. Реальная.

Мэйвен оглядывается на меня. Коса в ее руке мгновенно уменьшается, превращаясь в прозрачный кинжал, который она убирает без объяснений. Она просто сидит здесь на корточках, вся… живая.

Когда мое дыхание становится быстрым и затрудненным, ее взгляд скользит вниз, к моему окровавленному боку. Она отодвигает разорванный плащ в сторону и тут же пытается надавить на рану, но я паникую.

— Не надо, — хрипло предупреждаю я, приподнимаясь на одной руке, чтобы отодвинуться, поскольку у меня кружится голова.

Она не может снова прикоснуться ко мне. Это небезопасно для нее.

Темные глаза Мэйвен встречаются с моими. — Я пойму, если ты меня возненавидел.

Подождите…Что?

Возненавидел ее? О чем, черт возьми, она говорит?

— Это не меняет того факта, что ты мой, — твердо уточняет моя хранительница, протягивая руку, чтобы смахнуть снежинки с моих волос, прежде чем я успеваю запротестовать.

Она снимает пальто, отрывает от него полоску и, пользуясь тем, что я приподнимаюсь, начинает перевязывать мой кровоточащий живот.

— Я действительно пыталась предотвратить это, — продолжает она, даже не вздрагивая от исходящего от меня холода. — Если бы вы четверо просто приняли мой отказ с самого начала, у вас был бы другой хранитель, и ничего бы этого не произошло. К сожалению для вас, это был ваш единственный шанс. Теперь я скорее восстану из мертвых, чем позволю вам уйти.

Я все еще не могу пошевелиться, но у меня случайно вырывается звук, нечто среднее между агонией и облегчением, когда ее пальцы снова нежно скользят по шраму на моем лице.

Невыносимо нежное ощущение следует повсюду, к чему бы она ни прикасалась. Это похоже на наполнение чистым покоем.

И боги, это тепло. Я не чувствовал ничего подобного с тех пор, как она перестала дышать в моих объятиях.

Одно лишь напоминание о том моменте, когда все разлетелось