Сугроб — не повод для знакомства - Ксения Кирина

— У меня такое ощущение, будто мы знаем друг друга всю жизнь, — осторожно начал я.

— У меня такое же, — тихо отозвалась она.

— Но мы по-прежнему не знакомы…

Она подняла на меня глаза.

— Я бы так не сказала. Ты знаешь, чем я увлекаюсь, где меня найти и где я работаю, знаешь некоторых моих знакомых. Я знаю, чем увлекаешься ты, примерно знаю, где ты живёшь и работаешь, — а волшебников-создателей карт в Нонделлорте можно пересчитать по пальцам. У каждого из нас уже есть множество способов выяснить имя другого, но мы до сих пор ими не воспользовались, правда?

Я признал её правоту и признался в своих страхах. Храбриться так храбриться!

— Тебе нечего бояться. Клянусь, я не замужем, не помолвлена, и мой единственный кавалер только сегодняшним вечером меня поцеловал под снежным покровом.

— Я прошу прощения…

Моя дама несильно ткнула меня локтем под рёбра.

— Не смей извиняться. Уж если бы ты был мне несимпатичен, ни одной встречи после первой не случилось бы. И вообще — я должна взять реванш!

Я не успел опомниться, как она вывернулась из-под моей руки, схватила меня за воротник тулупа и потянула, принуждая наклониться.

Нас очень быстро прервали:

— Места другого не нашли, встали на самом ходу! Тут люди ходят! Дети ходят! — завопила на всю улицу невысокая сухонькая старушка с клюкой и замахнулась. — А ну кыш!

Мы хором извинились, взялись за руки и припустили вдоль улицы.

Часть 18. Договор и снегопад

Очарование мгновения было упущено, но мы нисколько о нём не сожалели — впереди нас ждали и другие, множество других, не менее волшебных минут…

Что может быть чудеснее знакомства в новогоднюю ночь?..

Да, гуляя по городу, мы заключили шутливый договор, что обязательно познакомимся на главном празднике Зимы. Дело за малым — осталось только вовремя встретиться, а для этого нужно было узнать, где каждый из нас планирует быть в последние часы года.

Я рассказал, что приглашён на новогоднее празднество госпожи Дорион (не уточняя, что она моя матушка). Добавить, что имею право привести с собой гостью, не успел: моя дама расцвела улыбкой и радостно поделилась, что у неё тоже есть такое приглашение.

— Мне прислали его по почте. Мои родители знакомы с госпожой Дорион, — пояснила она.

— У неё очень много знакомых, — заметил я.

— Да, я слышала об этом. Госпожу Дорион я видела всего один раз, тоже на каком-то празднике. Если честно, мне показалось, что меня пригласили только из-за моей профессии, — моя дама забавно сморщила носик. — Я несколько лет подряд встречала Новый Год вознёй с фейерверками, но в этом году взбунтовалась и наконец-то отстояла свой законный выходной в новогоднюю ночь, поэтому — никаких иллюзий!

— Во всех смыслах, — поддержал я.

К этому времени мы дошли до перекрёстка, и моя дама начала прощаться.

— Я живу недалеко отсюда, — сказала она, и в её глазах сверкнули озорные искорки. — Мне бы не хотелось, чтобы ты меня так быстро вычислил.

Меня это задело. Чуть-чуть.

— Не доверяешь?

— Не хочу тебя искушать, — она поцеловала меня в щёку. — И себя тоже. Помни, мы всё ещё не знакомы. До следующей встречи, мой храбрый рыцарь и сугробный летун!

Я дождался, когда она скроется за поворотом, проводив её хотя бы взглядом — и пару раз поймав ответный. Затем нанял экипаж; боюсь, пойди я домой пешком, шагал бы вприпрыжку, и меня бы унесло ветром, — таким лёгким я казался сам себе.

Взаимная любовь дарует душе крылья…

Воскресенье в кои-то веки я провёл дома: с раннего утра над Нонделлортом разыгралась метель. С небосвода сыпалось столько снега, как будто сугробное проклятие таким вот причудливым образом связывало меня и мою даму через весь город. Снегоуборочное волшебство работало без перерывов и всё равно справлялось с трудом.

За окном колыхалась сплошная снежно-пушистая занавесь, и после обеда сквозь неё пробрались Отис и Брайс; Ариэль устроила себе ленивый день — это означало, что она залегла на диване в компании дамских романов. Мы и втроём успешно компенсировали пропущенные пятничные посиделки за картами, но играли снова на мелочь: мои волосы за неделю ничуть не поблекли, служа напоминанием о проигрыше, а повторять мой опыт мои друзья не торопились (и я их понимаю).

Как ни старался я вести себя беззаботно, меня раскусили в два счёта.

— Сиреневый, ты такой довольный, что с тобой страшно играть, — сказал Брайс, когда мы закончили первую партию.

— Я вообще-то выиграл.

— Аж целых две монетки, — Отис ухмыльнулся. — А игра только началась.

— Зато меня точно ни во что не выкрасят. Чем не повод для довольства?

— Согласен, повод хорош, — Отис покрутил в пальцах монетку следующей ставки. — Но слабоват. Думаю, причина во вчерашней игре.

— Какой? — одновременно спросили мы с Брайсом.

— Ну, как же? Актёрской. Ты же в театр ходил. Похоже, спектакль тебе понравился, — наш хитрый рыжий лис слегка прищурился.

— Да, было красиво, — мечтательно протянул я. — Правда, под конец у актёров сбежал сугроб…

Дослушав мой рассказ о театральном происшествии, Отис и Брайс переглянулись.

— Что? — я насторожился. Неужели забылся и проболтался?

— Не могу не заметить, что в последние дни ты то и дело оказываешься в сугробах, — сказал Отис. — Ты случайно не задался целью их все перемерить?

— Вы оба ко мне пришли по уши в снегу, — напомнил я. — Зима на дворе.

— Не путай сугроб со снегопадом.

— Одно получается из другого, — припечатал я.

— Вы оба как будто вернулись в детство. Альбер, твоё настроение заразительно, — добавил Брайс и легонько толкнул меня в плечо. — Вернись, пожалуйста, к тому, что было минуту назад, а то сейчас ты похож на зверюгу перед прыжком.

— Какую ещё зверюгу?

— Страшную.

Я заставил себя расслабиться и с повышенным интересом посмотрел на сданные Отисом карты.

— Так лучше?

— Намного, — одобрил Брайс.

Вторая и третья партии шли плохо (для меня): мыслями я то и дело возвращался к вчерашнему вечеру и несколько раз перепутал карты.

— По-моему, наш Альбер