Сделано с любовью - Алиса Перова

Она мечтательно закатила глаза, а я поспешил вклиниться в короткую паузу:

– Я как раз о нём и хотел Вас спросить. Может, девочки сейчас у него? Он ведь в Киеве живёт?

– Ага, как же – у него! – тон Анастасии внезапно стал злым. – Зачем этому кобелю целая орава детей, когда у него молодая жена под боком?! Господи, да была бы хоть красавица!.. А то ведь страшна, как смертный грех! Да ещё и толстая! Это он мне назло выбрал корову пострашнее! Отомстить решил, вылупок! Надеюсь, хоть не додумается новый выводок сварганить. Хотя куда ему?.. У него ж работа на первом месте! И на втором, и на третьем тоже. Робот, а не мужик. Хорошо, хоть Алекс не в него. Бедный ребёнок – что есть отец, что нет.

– Так Алекс сейчас с отцом в Киеве? – вцепился я хоть за какую-то знакомую ниточку.

– А где ему быть? Только он не с отцом, а сам по себе – с девушкой живёт. Он же у нас весной женится.

– Вы, наверное, о сыне? – догадался я, вспомнив о количестве Сашек в этой семье.

– Ну да… – Анастасия похлопала ресницами, но вдруг оживилась, ловко переходя на «ты»: – А ты думал, я про Шурочку? О-о, эта у меня наоборот – вся в отца. Уже ослепла от своего компьютера. Ей бы только жрать и в монитор пялиться. И ещё с матерью огрызаться! Не-эт, Шурка в Киев не поедет. Ну если только по Степашке соскучится…

– Степашке? – выдохнул я, прикрыв глаза. Если сейчас ещё появятся Филя или Хрюша, то я здесь и усну, так и не добравшись до правды.

– Степашка – это наша младшенькая… Стефания. Зайчик мой любимый, – плаксиво произнесла Анастасия и всхлипнула. – Валик её в августе от меня забрал. Решил, что выпускной класс она непременно должна окончить в Киеве. А что в этом Киеве – образование, что ли, лучше?

– Так, может, сёстры решили на праздники рвануть к младшенькой? – не сдаюсь я.

– Это вряд ли, – отмахнулась Анастасия, но задумалась. – Хм… Ну-у, Степашка бы мне сказала, наверное… А мы только сегодня созванивались. Нет, Айке в Киеве делать нечего, а Шурка без неё вряд ли поедет. Нет! – отрезала она безапелляционно, а мне неприятно резануло слух.

– А почему Айке нечего там делать? У неё ведь там отец… сестра с братом…

– Кирюш, какой же ты наивный мальчик! – осмелевшая тётка быстро сократила дистанцию и доверительно накрыла мой кулак облизанными пальцами. Мне же стоит немалых усилий не выдернуть руку и унять скрип зубов. – Не так уж много ты, оказывается, знаешь о моей дочери…

– Но Вы же поможете мне узнать, Анастасия Михайловна, – я исполнил невозмутимый взгляд и терпеливо таращусь в прищуренные зелёные глаза.

– Айка ненавидит своего брата, – с горечью произносит Михайловна и кривит губы. – Мне, как матери, очень тяжело об этом говорить. Но дело даже не в моём сыне, он всё равно живёт отдельно… У Айки давняя война с бабкой… моей свекровью, кстати. Хотя тут мне сложно обвинить дочь… Эта старая проститутка кого хочешь доведёт! И, поверь, Айку она на порог не пустит.

– Почему?

Пальцы Анастасии начинают поглаживать мой кулак. Возможно, она сейчас нервничает и делает это машинально, даже не подозревая, что мне хочется грубо стряхнуть её щупальца и вымыть руки. Я не спал почти двое суток и тоже охереть какой нервный, но… Похер – пляшем дальше!

– Почему Айка чужая в родном доме? – повторяю вкрадчиво и почти ласково.

– А я вот тоже думаю, Ки-рю-ша… – Анастасия ложится грудью на стол и приближается ко мне. – Почему накануне Нового года матери, вырастившей четверых детей и отдавшей им всё здоровье и молодость, не на что купить даже пакет молока? Подарки – это, конечно, очень замечательно… – она окинула выразительным взглядом охапки цветов и пакеты, – но ими сыт не будешь…

Я понятливый парень. С облегчением высвобождаю руку из-под играющих женских пальцев и достаю телефон.

– Диктуйте номер, Анастасия Михайловна, многодетная мать не останется без молока.

И потекли молочные реки…

Я терпеливо наблюдаю, как её глаза гипнотизируют экран мобильника и как они расширяются, сканируя прилетевшее уведомление. Теперь она сможет принимать молочные ванны.

– Ты настоящий Дед Мороз, Кирилл, и очень щедрый, – возбуждённым голосом прошептала Анастасия, но, встретив мой замороженный взгляд, посерьёзнела и отмотала к нужной теме: – Как я уже сказала, Кирилл, у меня четверо детей… И все они мне одинаково дороги. Но Айка… она не совсем обычная девочка…

Мать необычной девочки роняет на тарелку горючие слёзы и выглядит совершенно несчастной. Мне бы сейчас проявить сочувствие… но вместо него внутри нарастает волна отвращения.

♥

Я ещё сносно владел лицом, выслушивая жалкие стенания по поводу её беспросветного детства – нищета, домашний террор и закон подлости, жестоко пинающий юную Настю на каждом шагу. Терпеливо заглотил повествование о несметном полчище разбитых вдребезги мужских сердец… И даже выдержал какой-то тупой местный шлягер в исполнении «хрустального голоса Воронцовска», пока наконец не добрались до главной Скрипки – отца семейства.

Мне откровенно плевать, насколько очаровательными родились их рыжие близнецы… Прямо сейчас я обоих с удовольствием затолкал бы обратно! Я хотел и ждал лишь появления моей Айки… Но вместо этого начался жесткий порнотриллер о групповом изнасиловании. С каменным лицом я наблюдаю слёзы главной исполнительницы и никак не могу распознать – эти воспоминания для неё трагические или счастливые… Однако я совершенно ясно понял, что именно отсюда и началась история моей необычной девочки.

– И никто из этих тварей даже не поплатился за своё преступление! А вот скажи мне, найдётся ли хоть одна мать, способная полюбить плод насилия? Это же бесконечное напоминание о боли и унижении! – истерично выкрикивает Анастасия, но, встретив мой взгляд, мгновенно переобувается: – А я сохранила беременность! И не отказалась, не оставила в роддоме, хотя вся семья была против. И до сих пор расхлёбываю! – она судорожно вздохнула и жалобно спросила: – Ты, случайно, не куришь? А то я что-то разволновалась…

Это пришлось очень кстати, потому что перекур настойчиво напрашивался ещё с тех пор, как певица исполнила любимую песню. Мы прикурили, дружно затянулись, и