В водоворотах жизни - Дебора Симмонз

— Возможно, — согласился Кит.

Мать он помнил смутно, так что ничего не мог сказать о чувствах отца к ней, но сам Кит всю жизнь ощущал недостаток материнской ласки. Мисс Ингрэм, возможно, была права: его отец, ученый до мозга костей, просто посвятил остаток своей жизни книгам.

— А ваши родители, — спросил Кит, — тоже коллекционеры?

— Они умерли, — отрывисто сказала мисс Ингрэм.

Она положила вилку и отодвинула тарелку.

— Мне жаль, — промолвил Кит. — Вы давно без них?

— Давно, — ответила она. — Вот что. Прежде чем мы отправимся завтра в Чесвик, давайте обсудим кое-что.

Внезапная смена темы не на шутку озадачила Кита. Ей неприятно, что разговор коснулся личного? Или она просто скрытничает перед малознакомым человеком?

— Вам, наверное, известно, что библиотеки часто характеризуют вкусы владельца. — И по ее тону Кит понял, что то прежнее ощущение задушевной беседы не вернется. — Коллекционер обычно подбирает книги по теме, по дате издания, по времени приобретения, то есть по тем признакам, которые ценны для него или важны для тех, кто ведет аукционы и составляет каталоги, — пояснила она.

— Что ж, это полезно знать, — сухо заметил Кит.

Мисс Ингрэм слегка скривила рот при этом замечании, и Кит подумал, что редко видел ее улыбающейся. Но даже эта легкая усмешка, на миг тронувшая ее губы, показалась ему при слабом свете огня восхитительной и манящей. Отчего она так серьезна и чем он может, рассмешить ее в такой нелегкой ситуации, не располагающей к юмору?

— Один известный коллекционер хранил свои книги в подборках, титулованных латинскими изречениями или украшенных персонажами римской эпохи, так что невозможно было найти что-либо в этом хаосе, если не знать его пунктика. А Сэмюэл Пипайз укладывал книги на полках по размеру обложки.

— И как же тогда вы надеетесь найти что-то, тем более книгу, пропавшую сто лет тому назад? — спросил Кит.

— Разберемся на месте.

Кит не стал расспрашивать, каким образом она намеревается проникнуть в библиотеку графа Чесвика. Возможно, утром она поймет бесполезность своей затеи. И тогда… Кит, как истый джентльмен, доставит ее домой и сдаст на руки дяде. В целости и сохранности.

Возможно, Кит и горевал о неких несбывшихся надеждах, но уж свою честь он не погубит. Правда, в доме Марчантов как-то не принято было рассуждать о чести, но вся жизнь их отца была хорошим примером достойного поведения, и дети старались не нарушать его завет. Киту нетрудно было придерживаться отцовских правил. Его никогда не соблазняло то беспутство, что едва не погубило Барто, и после смерти отца Кит бросил все свои силы на объединение и укрепление семьи.

Но сейчас, сидя в полутемной спальне наедине с весьма необычной женщиной, Кит взволновался и даже вспотел. Он сомневался, что его отец мог предвидеть такое искушение.

Заставив Бэя остановиться перед самым обрывом, Кит с высоты холма посмотрел на усадьбу, расположившуюся в глубине долины. Послеполуденное солнце освещало каменный фасад крепко сбитого трехэтажного особняка и отражалось в его окнах. Усадьба Чесвик была не самой аристократичной в этих краях, но Кит дважды подумал, прежде чем явиться туда непрошеным гостем.

— Ну, вот мы и приехали. — Он повернулся к своей компаньонке. — Что вы теперь намерены делать?

Кит полагал, что при виде великолепного родового поместья графов Чесвик мисс Ингрэм оробеет — но ничуть не бывало. Она без тени смущения спокойно взирала на поместье, о чем-то размышляя.

Затем, оглянувшись вокруг, она нахмурилась:

— Прежде всего мне надо где-нибудь переодеться.

Кит поперхнулся от неожиданности. Ее желание освободиться от мужской одежды было вполне понятно, но как это сделать? Оставалось надеяться, что она не намерена явиться в таком виде в Чесвик и переодеваться там в гардеробной.

К счастью, нет. Не собиралась она воспользоваться и гостеприимством иных домов по пути.

— Слишком много слуг, слишком много посторонних глаз, — объяснила она, сворачивая с дороги и направляясь к небольшой роще. Под деревьями она спешилась.

Кит последовал за ней и тоже спешился, недоумевая. Тем временем она вытащила из чемодана одеяло, развернула его и накинула полотнище на ветки, как занавес. Затем сняла свою шляпу и пальто и тоже повесила их на дерево. Кит видел только ее голову и плечи поверх этой самодельной ширмы. Все же он резко отвернулся: после двух совместных ночевок невмоготу было наблюдать, как она раздевается, отделенная от него всего лишь одеялом.

Стоя к ней спиной, Кит мог только слышать ее движения. Он старался не представлять, что там происходит. Снимает рубашку? Брюки? Нижнее белье? Ей, наверное, холодно. Кит невольно представил ее вздрагивающее тело и задрожал сам.

Он резко выдохнул и постарался сосредоточиться, наблюдая за окрестностями, только бы не оборачиваться к ней. Кто знает, что за парни в ливреях были у гостиницы, нельзя терять бдительность. Он встревожился, представив, что на мисс Ингрэм могут напасть, пока она переодевается.

— Я готова.

Кит подивился, что она переоделась так быстро, но все же обернулся и — открыл рот от изумления. Верно, ни одна женщина не сумела бы за столь короткое время сменить одежду и — совершенно преобразиться. Юноша в кепи исчез. Перед ним, опустив глаза долу, стояла чопорная молодая женщина, ее затянутые в перчатки руки чинно сложены у груди. Кит, привыкший обозревать ее длинные ноги, облаченные в бриджи, не был разочарован и теперь: из-под завязок ее плаща был виден декольтированный лиф. Кит готов был и дольше любоваться ею на фоне деревьев, но Хироу уже повернулась и пошла к лошадям.

Очнувшись, Кит вспомнил, что им еще предстоит каким-то образом проникнуть в Чесвик, и кто знает, как там посмотрят на наряд мисс Ингрэм. Он окинул ее оценивающим взглядом:

— И что теперь?

Кит и сам не знал, печалиться ему или восторгаться, когда она объявила:

— Мы экскурсанты.