Чайная роза - Марша Кэнхем

Сэр Рейналф в раздумье затянулся сигарой. Он легко мог направить разговор в другое русло, однако не стал.

– Возможно, – признал он, вперив твердый взгляд в собеседника. – Может быть, я добиваюсь возмездия за преступление, некогда совершенное и оставшееся безнаказанным.

– Возмездия? – Сэр Уилфред нахмурился. – Но что он сделал? Какое преступление сошло ему с рук?

Сэр Рейналф взглянул на женщин. Чайна сидела, уставившись в свой бокал, а леди Пруденс подсчитывала очки.

– Помните, несколько лет назад – десять, если быть точным; – разразился скандал в связи с гибелью торгового судна под названием «Орион».

– «Орион»? «Орион»… Ах да, конечно. Его, кажется, протаранили? Где-то у берегов Испании?

– Да, протаранили, и он затонул со всем экипажем, – негромко произнес сэр Рейналф. – После столкновения с «Реюнионом».

– Как ты сказал? «Реюнион»? Не припомню, чтобы упоминалось это название…

– С тех пор корабль поменял владельца. Его переоборудовали, переименовали, но это то же самое судно. Можете мне поверить. Я проследил его судьбу на протяжении всех этих лет.

– Вот черт…

– Капитан – некто по имени Тримбел – предстал перед судом, был признан виновным и приговорен к пожизненному заключению. Спустя несколько месяцев он умер в тюрьме от чахотки. Корабль, называвшийся тогда «Скорпион», был выставлен на продажу, и каким-то образом Сэвиджу удалось наскрести нужную сумму на его покупку. Он изменил внешний вид судна и старался держаться колониальных портов, пока не почувствовал, что история начала забываться. И не ошибся. В 1815 году, когда Бонапарт сбежал с Эльбы, чтобы снова завладеть всей Европой во имя прекрасной Франции, никого не интересовали похождения бывших работорговцев. Появление Джейсона Сэвиджа в английском порту шесть лет назад практически прошло незамеченным.

– Да, но какое отношение этот парень имеет к тем событиям? Будь иначе, его судили бы вместе с капитаном.

– Сэвидж был на борту «Скорпиона». Он служил там штурманом.

– Штурманом!

Сэр Рейналф кивнул:

– И в качестве такового должен был знать курс. Он не мог не понимать, что Тримбел движется прямо на «Орион».

– Возможно, был туман…

– Стояла ясная ночь.

– Или шторм?

– Было несколько сильных шквалов, – признал сэр Рейналф, – но корабль таких размеров и маневренности, как «Скорпион», мог запросто избежать столкновения с «Орионом». Это было сделано преднамеренно.

– И все же суд…

– Судей подкупили, – резко бросил сэр Рейналф. – Это было издевательство, а не суд. Им нужен был козел отпущения, и они выбрали Тримбела, поскольку он и так умирал.

– Да, десять лет назад, когда это случилось, у тебя был веский повод для негодования. Но сейчас? Зачем мстить человеку, который всего лишь оказался на борту корабля в неудачный момент? – Сэр Уилфред нахмурился. – Если следовать твоей логике, то нужно наказать всю команду за грехи одного человека. Даже если решение судей было предвзятым, какое это имеет значение теперь?

Сэр Рейналф помедлил, колеблясь. Он и так сказал слишком много. Если бы не письмо, лежавшее у него в нагрудном кармане, он вообще не стал бы распространяться на эту тему.

– Боже правый! – воскликнул сэр Уилфред достаточно громко, чтобы удивленные женщины посмотрели в их сторону. – «Орион»! Ну конечно же, как глупо с моей стороны! Твой отец был на борту! Он утонул со всей командой!

– Да, – подтвердил сэр Рейналф, поражаясь, как бесстрастно звучит его голос. В списке погибших числились двадцать три человека, и в тот момент он благодарил Господа за смерть каждого из них.

– Теперь понятно. – Сэр Уилфред глубоко вздохнул, словно скинул с плеч тяжелый груз. – И ты считаешь Сэвиджа ответственным за случившееся?

– Суд оправдал его, но я по-прежнему считаю, что он виновен.

– А он знает? Полагаю, ты встретился с ним лицом к лицу и обвинил в преступлении. Что он сказал в свое оправдание?

– Да, я встречался с ним. Я сидел рядом с ним на протяжении всего суда.

– И что он ответил?

– Рассмеялся мне в лицо.

– Рассмеялся?!

– Да. И заявил, что суд признал его невиновным, а мне лучше заняться лечением колик у детишек, вместо того чтобы лезть в его дела.

– Неужели? Представляю, как ты был рассержен, – нахмурился сэр Уилфред.

– Я был не рассержен, – отозвался сэр Рейналф. – Я дрожал от ярости. А теперь, если вы извините меня… – Он погасил сигару и вернулся к Чайне и леди Пруденс. – Мисс Грант, как вы отнесетесь к тому, чтобы лечь пораньше? Боюсь, вы еще не привыкли к нашему образу жизни. К тому же завтра нам предстоит чрезвычайно напряженный день. Признаться, мне и самому мысль о сне кажется заманчивой.

Чайна улыбнулась, стараясь не показать своего облегчения.

– Нам всем не мешает хорошенько выспаться, – заявила леди Пруденс, подавив зевок. – Первым делом мы отправимся к портнихе, потом нужно будет побывать на ленче в Дамском литературном клубе, и – о Господи, Уилфред, чуть не забыла – в следующем месяце приезжает дочь Шарлотты Митфорд. Представляешь? Дочь Лотти Митфорд достигла брачного возраста! Естественно, мы устроим для девочки прием, хотя одному Богу известно, что это даст. Она такая крохотная и невзрачная. Я давно говорила Лотти, чтобы она позаботилась о муже для своей дочери. Это единственный способ ее пристроить. Атак бедняжке придется подпирать стену следующие десять лет, если только какой-нибудь добряк не сжалится над ней. Что с твоим горлом, Уилфред? Ты, случайно, не подхватил простуду?

– Нет, моя дорогая, – поспешно отозвался сэр Уилфред и подошел к жене, чтобы помочь ей подняться.

Сэр Рейналф проводил Чайну до лестницы и запечатлел легкий поцелуй на тыльной стороне ее ладони.

– Придется пожелать вам спокойной ночи здесь, – негромко произнес он. – Мы же не хотим, чтобы леди Пруденс свернула себе шею, наблюдая за нами.

Чайна улыбнулась:

– Спокойной ночи, сэр Рейналф.

– Просто Рейналф, если вы не против. Я чувствую себя очень старым, слыша такое официальное обращение от столь юного и прелестного создания.

Она вспыхнула.

– Спокойной ночи… Рейналф.

Он поклонился и остался стоять у подножия лестницы, пока они с леди Пруденс не поднялись наверх и не исчезли в коридоре. Чайна едва переставляла ноги, добираясь до спальни. В камине ярко горел огонь, постель была разобрана, одеяло приглашающе откинуто. Кое-как сполоснув лицо и руки, Чайна разделась, оставив одежду там, где она упала, и рухнула на мягкую перину. Не успела ее голова коснуться подушки, как она заснула.

Снаружи начало моросить, и по оконным стеклам застучали редкие капли.