Иллюзия - Джин Росс Юинг

– Разве во время пьяного разгула уничтожается только посуда, лорд Риво? – спросила она.

Он, не двигаясь, смотрел на нее.

– Вы в состоянии ответить на прямой вопрос, милорд? Пока вы не появились здесь, Фарнхерст был оплотом чистоты и невинности. Как вы могли привезти в этот дом своих дружков и своих шлюх?

Она увидела блеск белоснежных зубов. Он улыбнулся, хотя, похоже, его била дрожь, а затем потер рукой лоб.

– Разумеется, я нанял кареты. А что вас беспокоит? Что дом наняли для сатурналий?

– Не совсем. Неужели любовница Доннингтона так хороша, что ей не позволяют присоединиться к остальным шлюхам?

– Действительно. Что каждый из нас может знать о невинности? – вопрос его прозвучал почти задумчиво.

Фрэнсис задрожала. Почему она считала Фарнхерст безопасным местом? Она могла никогда и не знать, что такое невинность, ведь так? После жаркой атмосферы дома ночной воздух казался холодным, а ее сари было сделано из тончайшего шелка. Руки девушки покрылись гусиной кожей. Риво стянул с себя камзол и накинул ей на плечи, а затем потянул за рукава, чтобы привлечь ее к себе. Она выставила ладони, пытаясь оттолкнуть его, но он был слишком силен.

– Почему вы остались, мисс Вудард? – Его голос звучал отстраненно, в нем даже проскальзывали веселые нотки. – Я совсем пьян, и вы не должны доверять мне. Мой самый невинный поступок может таить в себе смертельную опасность. Я сам себя больше не узнаю.

Ее пальцы ощущали нежную ткань его жилета, но тело Риво дышало жаром, как при лихорадке.

– Что вы от меня хотите? – спросила Фрэнсис.

– А вы как думаете? Жаркую вспышку всепоглощающей страсти или немного смирения? Сияние небес или хвосты тигров и другие дикие прелести Гималаев? Одну ночь безумного наслаждения или целую жизнь рабства? Возможно, все это вместе, а возможно, ничего. Теперь мы на равных, не так ли? Ваша рука взамен моей руки. Я не буду принуждать вас становиться моей любовницей.

– Лорд Доннингтон оставил меня, милорд.

– Но если я предложу вам свободу, вы примете ее? Свобода! В Англии для женщины без гроша в кармане и с кольцом в носу? Его вопрос показался ей жестоким.

– Я пропащая женщина. – В ее голосе звучала насмешка. – Зачем мне свобода?

– Значит, мы оба заложники общественного мнения. Мужчина поступил бы глупо, отказываясь от райского наслаждения, которое ему преподносят на тарелочке. Должен ли я в полночь потребовать вашей капитуляции и позволить вам потребовать моей? И, подобно Анне Болейн, рискнуть нашими бессмертными душами? Скрепим ли мы нашу сделку поцелуем?

Она должна посмотреть правде в лицо: ее будущее зависит от Риво! Она приготовилась к атаке его безжалостных губ.

Вместо этого она вздрогнула от их горячего и сухого прикосновения, как будто в его жилах текла расплавленная медь. Его губы нежно коснулись ее дрожащих губ, и он со странной сдержанностью принялся дразнить ее. Это был выжидательный поцелуй, не такой, каким мужчина целует проститутку, а такой, каким очень искушенный любовник награждает юную девушку. Он взывал к доверию и, возможно, прощению и был мучительно сладким. Почему, почему он это делает? Фрэнсис чувствовала себя опустошенной.

Он отстранился и на мгновение уронил темноволосую голову ей на плечо, как будто впитывая ее запах. Она провела рукой по его открытому горлу, затем по шее и коснулась уха. Сильные линии его скул волновали ее так же сильно, как прикосновение к его груди тогда в библиотеке. Но пульс под горячей кожей бился у нее под пальцами в бешеном ритме. Что с ним происходит?

Риво отступил на шаг, взял ее руки в свои, повернул ладонями вверх и поднес к губам.

– Слава Богу, уже почти полночь. «Он был вскормлен медовой росой и вкушал нектар». – Маркиз запечатлел страстный поцелуй на каждой ладони девушки.

Фрэнсис была не в силах сдвинуться с места, потрясенная внезапно вспыхнувшим желанием, от которого пришли в смущение чувства и путались мысли. Было ли это первым признаком страсти, смешанной со страхом и восхищением? Неужели Риво действительно хочет найти выход из положения? Что тогда с ней станет? Возьмет ли ее Доннингтон назад? Ведь если маркиз объявит ее своей любовницей, то обман, который она поддерживала с напускной храбростью, раскроется.

Большие часы в прихожей пробили полночь.

– Пора, мисс Вудард, – сказал он.

Несмотря на прохладный ночной воздух, Риво стянул с себя шелковый жилет, как будто он жег его кожу. Затем он вновь поймал руку Фрэнсис и пошел в дом, увлекая девушку за собой. Камзол маркиза соскользнул с ее плеч. Он вел ее через дом, и Фрэнсис пыталась приноровиться к его широким шагам.

Большинство гостей набились в зал для танцев. Они понимающе перешептывались и отступали в сторону, давая Риво и Фрэнсис пройти. Она была наложницей из Индии. Никто не видел в ней ничего другого, и меньше всех Рино. Интересно, что, по их мнению, это должно означать? Она была тщательно обучена и вышколена, лишена остатков скромности, но все эти годы ей пришлось провести в замкнутом мире, населенном исключительно женщинами. Неужели они думают, что она когда-нибудь знала мужчину? Хотя это не имеет значения, не правда ли? Ее девственность бессмысленна. Нет ни одного желания мужчины, которого она бы не могла предугадать и понять. Она не боялась мужского тела или тайн его страсти. А что касается остального, то она умеет контролировать свои страхи и эмоции. Тогда почему же она чувствует себя такой несчастной?

С готовым выпрыгнуть из груди сердцем Фрэнсис смотрела, как в дверь нетвердой походкой протиснулся Доннингтон. Он был растрепан, помят и неуверенно хихикал. Лицо его было багрово-красным, галстук отсутствовал, камзол топорщился во все стороны. У Фрэнсис мелькнула мысль, что он, должно быть, надел чужую одежду.

Риво отвел ее в дальний конец залы.

– Стойте тут, – хриплым голосом сказал он. – Не уходите. Вам ничего не грозит.

Выпустив ее руку, Риво взобрался на помост, где располагались музыканты. Лорд Доннингтон последовал его примеру. Раздался оглушительный шум: толпа разразилась приветственными криками и затопала ногами. Фрэнсис на мгновение закрыла глаза и попыталась выровнять дыхание, но ее сердце стучало так громко, что ей никак не удавалось сосредоточиться.

Она слышала, как негромкие слова маркиза падали в толпу:

– Настало время, леди и джентльмены, объявить награду, которую я выиграл у лорда Доннингтона.

Неужели это для него всего лишь шутка? Снова раздались неистовые аплодисменты. Фрэнсис открыла глаза.

В ослепительном сиянии люстр его пристальный взгляд, казалось, пожирал комнату. Темные волосы в беспорядке падали на его пылающий лоб, глаза горели огнем. Распахнутая белая рубашка открывала сильную шею. Все его прежнее изящество исчезло, как, впрочем, и всякий намек на нежность, цивилизованность или сдержанность. Лорд Риво был похож на пирата. И подобно пирату, он готов был силой взять то, чего жаждал.