Всевластие любви - Синди Майерс

— Наверное, у вас, как у всех полицейских, на первом месте работа, — сказала она. — Вы же не живете нормальной жизнью.

— Кто сказал? — Он положил вилку и пристально посмотрел на нее. — Сейчас же мы нормально обедаем, правда?

Она посмотрела на служащих, сидевших в ресторане.

— Конечно, но мы не пробыли здесь и получаса, а двое уже обратились к вам «офицер Салливан». — Она наклонилась вперед и повысила голос. — Держу пари, у вас даже пистолет с собой.

Он нахмурился.

— Тогда вы проиграли пари. Я нарочно оставил дома пистолет, который обычно ношу и в неслужебное время, чтобы не пугать вас. — Он положил ладонь ей на руку. — Я знаю, вас смущает, что я полицейский, но прошу вас дать мне шанс.

Она покраснела и отняла руку. Хорошо, наверное, что он оставил дома пистолет, однако ради собственной безопасности ему нужно было иметь с собой оружие. Обычным людям, бухгалтерам и торговцам обувью, не приходится об этом думать.

— Что касается обеда с вашей семьей в пятницу вечером…

Его слова напомнили Джоуни о более насущных проблемах.

— Я просто не знаю, что нам делать. Боюсь, если мы пойдем на поводу у Джи Пи и сделаем вид, будто помолвлены, она станет упорно разрабатывать план свадьбы.

— Думаю, надо увернуться. Пойти на обед, быть очень милыми, но не делать никаких сообщений, — посоветовал он.

— А если она спросит напрямик? От нее так просто не отвяжешься.

Он посмотрел на нее поверх стакана чая со льдом.

— Я одарю ее очаровательной улыбкой и скажу, что настоящая любовь развивается своим чередом и не стоит торопить события.

От его романтических слов, не говоря уж о покоряющей улыбке, она растаяла. Скорее всего, на Джи Пи это тоже подействует. Она уже хотела это сказать, но тут раздался пронзительный женский крик. Повернувшись, Джоуни увидела в двери ресторана женщину средних лет, тревожно оглядывающую зал.

— Кто-нибудь, позовите полицию, — кричала женщина.

— В чем дело? — Мигель усадил женщину в кресло. — Что происходит?

— Какой-то человек лезет в мою машину.

Она показала на тротуар.

Картер уже вынул телефон и набрал 911.

— Возможен угон машины возле ресторана «Ля Бонита» на Нако-Перрин, 2500, — сообщил он и направился к двери.

— Куда вы идете? — спросила Джоуни, следуя за ним.

— Надо проверить ситуацию. Оставайтесь здесь.

Джоуни не собиралась оставаться и не удивилась, когда Картер даже не заметил, как она последовала за ним. За долю секунды смеющийся, обаятельный парень превратился в сурового служителя закона.

Джоуни, раскрыв рот, смотрела, как человек в черной вязаной шапочке отпер замок голубой «хонды» и нащупал приборную доску. Издали послышались звуки сирены. Куда едут полицейские? Она встала рядом с Картером.

— Что вы собираетесь делать? — поинтересовалась она.

Он помотал головой.

— Сейчас ничего. Наряд уже в пути.

Она уже хотела поздравить его с хорошим чутьем, когда женщина перебежала улицу и бросилась к машине.

— Вон из моей машины, — закричала она и запустила сумочкой в лицо вору.

Осыпая мерзавца проклятиями, она схватила его за ворот и попыталась оттащить от автомобиля.

Картер тихо выругался и бросился вперед. Грабитель оттолкнул женщину, повернулся, ударил ее в челюсть и затолкал в машину. Взревел мотор.

Картер рванулся вперед. Прежде чем вор успел отъехать от тротуара. Картер рывком открыл дверцу и вытащил злоумышленника с водительского места. Мужчины покатились по тротуару, отчаянно молотя друг друга.

Джоуни открыла рот, чтобы закричать, но у нее не вырвалось ни звука. Она с ужасом наблюдала за борьбой Картера и вора. Толпа подбадривала дерущихся, словно присутствовала на боксерском поединке.

— Врежь ему, Картер, — кричал Мигель, сотрясая воздух.

Картер перевернул вора на живот и оседлал его. Джоуни с нетерпением смотрела на улицу. Почему до сих пор нет полиции?

Услышав сдавленный крик толпы, она обернулась и увидела, что грабитель сжимает гаечный ключ, неизвестно откуда появившийся в его руке. Картер шарил сзади, и Джоуни в ужасе поняла, что он ищет пистолет, который из-за нее оставил дома. Она успела только вскрикнуть, когда вор ударил Картера гаечным ключом по голове. Раздался звук молотка, стукнувшего по арбузу, и Картер осел на тротуар. Преступник поднялся и бросился наутек.

Джоуни не помнила, как она добежала до Картера, опустилась возле него на колени и обхватила руками его кровоточащую голову.

Он открыл глаза и несколько секунд моргал, прежде чем восстановилось зрение. Он попытался подняться на локти, но она ему не позволила.

— Вы ранены. Вам нельзя двигаться.

Он посмотрел на нее.

— Этот подонок убежит.

Она посмотрела на улицу и увидела, как два офицера в форме надевают наручники на человека в черной вязаной шапочке.

— Все в порядке, его поймали. Лежите спокойно.

По сравнению с ярко-красной кровью его лицо казалось ужасающе бледным. Она сглотнула, борясь с подступившей к горлу тошнотой, и закрыла рану бумажной салфеткой, которую кто-то протянул ей.

Хозяйка машины склонилась над ними.

— С ним все будет в порядке?

— Со мной все прекрасно, — простонал Картер, но голос его прозвучал словно издалека.

— Я так рада. — Женщина сжала руки. — Вы спасли мне жизнь.

— Я просто выполнял свою работу, — пробормотал он, закрыв глаза.

— Вы герой. — Женщина повернулась к толпе зевак. — Разве он не герой, джентльмены?

В толпе зааплодировали и посторонились, пропуская двух фельдшеров.

— Теперь наш черед, — сказал один из них, мягко отстраняя Джоуни.

Кто-то помог ей подняться, и она отступила, не в силах больше смотреть на залитое кровью лицо Картера. В ресторане она нашла свою сумочку, бросила на столик несколько монет, вышла на улицу, остановила такси и попросила отвезти ее к госпиталю. Однако, подъехав к нему, Джоуни не нашла в себе сил войти внутрь. Тогда она взяла на стоянке свою машину, отправилась домой и, позвонив дежурному, сказалась больной.

— У тебя ужасный голос, — сказал дежурный. — Что с тобой?

— Может быть… вирус. Завтра буду здорова.

Она пошла в ванную, чтобы переодеться, и впервые заметила на своей блузке кровь. Кровь Картера.

У вора был всего лишь гаечный ключ, а если бы у него был пистолет? О господи, что, если бы Картера убили?

От этой мысли у нее подкосились ноги, тошнота вернулась, и она бросилась в туалет. Потом она сидела, прислонившись к ванне, и старалась справиться с дрожью. Она ненавидела себя за этот страх, ненавидела, что так беспокоится о человеке, который постоянно подвергает свою жизнь опасности.