Любовники - Юлия Добровольская

Дина опустила глаза. И вдруг — ни с того ни с сего — из них потекли слезы.

Мама прижала голову Дины к своей груди, обхватила ее руками и покачивала из стороны в сторону, словно баюкая. Тут Дина и разрыдалась — она крепилась с того самого момента на мосту, когда едва сдерживала непонятные слезы. Что изливалось из нее таким бурным, горючим потоком рыданий?.. Может быть, просто — счастье?.. От счастья ведь тоже плачут…

Мама не произнесла ни слова, не изменила позы, пока не услышала, что Дина задышала ровно и захлюпала носом. Тогда она взяла салфетку, отерла Дине лицо, погладила по волосам и села на свое место.

Дина виновато улыбалась и ковыряла вилкой свой любимый салат.

— Диночка, — начала мама спокойно, — доченька… Такое бывает… Не нужно плакать. Это не горе. Это, может, даже просто замечательно… Я тебе помогу. — Она смотрела счастливыми глазами на Дину и улыбалась — чисто и открыто. — Когда это должно произойти?

— Мам, ты о чем? — Дина ничего не понимала.

— Как — о чем? О ребеночке, которого ты ждешь.

— Что?.. — У Дины вытянулось лицо.

Теперь уже мама была в растерянности.

Дина вдруг рассмеялась и подошла к маме. Она, как несколько минут тому назад мама, прижала ее голову к себе и продолжала смеяться.

Мама подняла растерянное лицо на Дину, но ничего не могла сказать.

Дина снова села на свое место.

— Что ты выдумала, мам? Какой ребеночек?..

— А что?.. что же тогда ты плакала?..

— От счастья, мама. Я плакала от счастья. — Глаза Дины снова наполнились слезами, но улыбка сияла на лице ясным солнцем.

— Девочка моя… Расскажи… что произошло?.. — Мамино лицо тоже светилось — сквозь растерянность и недоумение.

— Я влюбилась… — опустила глаза Дина. — Я, кажется, влюбилась, мам…

— В кого, доча?..

— Ты его не знаешь.

— Это не Артур?

— Нет, — засмеялась Дина. — Артура же ты знаешь.

— Кто он? — Мама оживилась и готова была вызнать все до последней подробности.

— Мам… я тебе потом все расскажу… Я не знаю еще ничего… Может, это несерьезно… может, пройдет… Просто такого еще со мной не было.

— Вы уже… вы уже были близки?

— Что?.. — Дина посмотрела на маму: она не совсем понимала, о чем та говорит.

— Ну… вы уже спали с ним… вместе?

— Мам, ты что?! Мы даже не целовались еще… И вообще, мы только погуляли… в кино сходили…

Мама закрыла руками лицо и засмеялась.

— Доченька моя!.. Какая же ты!..

— Какая?

— Хорошая! Какая… Ты замечательная у меня… Ты — моя радость… моя гордость… — Она снова стояла рядом с Диной и гладила ее по лицу, по голове, целовала в макушку. — Давай кушать.

Обе принялись с аппетитом доедать едва начатое, запивая шампанским и болтая о маминой работе, о тети-Ириных новостях, о предстоящей Дининой практике и о поездке на море.

* * *

На следующее утро Дина проснулась одна в квартире. Мама ушла на работу, написав записку о том, что где лежит, что Дине следует примерить, что поесть.

День был пасмурный, на улицу выходить не хотелось — да и куда идти? Подружки школьные все на работе. И жизнь у них теперь отличная от Дининой: Дина студентка, столичная девушка, а подружки работают на единственной в их городке фабрике, там же, где и Динина мама. На той фабрике, которой мама всегда пугала Дину.

— Вот будешь плохо учиться, одна тебе дорога будет — на фабрику! — говорила она. — А это не жизнь! Настоящая жизнь не здесь, не на фабрике, не в этом городе. Так что учись, Диночка!

И Дина училась. Училась очень хорошо, хоть и не понимала, почему мама так неуважительно говорит о городе и о фабрике, на которой сама работает. Дина любила свой город — тихий, зеленый, уютный. Любила его улицы и скверики. Любила новый — большой и светлый — Дом культуры, где к каждому празднику устраивали торжественные мероприятия и концерты, где собирался весь их городок. Любила фабричный гудок — он вызывал в ней романтические образы самостоятельной взрослой жизни.

Однажды, в десятом классе, когда пора было выбирать будущую профессию и институт, Дина обратилась к Внутреннему Голосу:

«А почему мне обязательно нужно уезжать отсюда — ведь здесь все мои друзья, мама, почему нужно обязательно учиться в институте — ведь можно пойти на фабричные курсы и работать потом на фабрике, где работает весь наш город?»

«Потому, — сказал Голос, — что у каждого своя дорога. И дорога эта зависит от того, какими способностями наделен человек. Какими амбициями. Кому-то вполне достаточно и этого города, и этой фабрики. А вот спроси себя: что лучше — одна возможность или множество разных возможностей?»

«Например?» — уточнила Дина.

«Например… Когда ты знаешь десять букв, ты можешь читать только те слова, которые составлены из этих, знакомых тебе букв. А если ты знаешь весь алфавит — твои возможности расширяются, так ведь?»

«Да, конечно! Это само собой!»

«Ну вот. Ты окончишь школу, и знания твои ограничатся школьной программой. Ты останешься в этом городе, и твой кругозор ограничится твоим домом, фабрикой и выходами в кино раз в неделю. Конечно, уровень знаний можно повышать и самостоятельно — читая книги, журналы… Будни можно разнообразить встречами с друзьями, поездками в отпуск… Так что само по себе это ни плохо ни хорошо — если ты не станешь поступать в институт и останешься жить и работать здесь… Ты улавливаешь мою мысль?»

«Кажется, да… Но продолжай, пожалуйста!»

«Так вот, это ни плохо ни хорошо. Но! — Внутренний Голос сделал паузу. — Но. Тебе даны чуть большие способности, чем многим вокруг».

«Какие способности?» Дина была скромной девочкой и не считала себя в чем-то лучше или способней других. Свои успехи в учебе она объясняла очень просто: усердием и прилежанием.

«Ну… — усмехнулся Внутренний Голос, — давай начнем с усердия и прилежания».

«А разве это… разве это способности?»

«А как же! Посмотри на своих одноклассников! Вот Вася Галкин, например. Как он учится?.. Двойка — пятерка, двойка — пятерка… О чем это говорит? Об умственных способностях и о полном отсутствии усердия и прилежания. А?..»

«Да, точно…»

«Теперь Света Куницына. Три — четыре, три — четыре… Тут тоже картина ясна: старается девочка, но выше головы не прыгнешь… А Дина Турбина? А? — Внутренний Голос улыбнулся, Дина поняла это по интонации. — Дина Турбина у нас круглая отличница. Но не просто круглая отличница. Когда у нее что-то не получается, хоть плачь, она сидит до полуночи, пока не разберется, не поймет, не применит и не выполнит задания. А? Так?..»