Мастер поцелуев - Джанет Дейли

Но этим летом все было по-иному – почти с первого же дня его возвращения из университета. Теперь во взглядах, улыбке Кэрол, в том, как она двигалась, ясно читалось приглашение, а из глаз исчезла невинность. Для Сокола не имело ни малейшего значения, что он будет не первым мужчиной в ее жизни, как не заботило и то, с кем она спала до него. Навахо не ценит женскую девственность так, как ценит ее белый мужчина. Он считает, что лучше иметь дело с опытной женщиной, чем тратить уйму времени на то, чтобы преодолеть все страхи и опасения неискушенной.

В конце концов Кэрол призналась, что прошлым летом Сокол растревожил ее и пробудил в ней чувства, с которыми она не знала, как совладать. Однако сдержанность Кэрол полностью не исчезла даже сейчас. Она проявлялась в оправданиях, которые девушка выдумывала каждый раз, чтобы остаться с Соколом наедине, и в подчеркнуто дружеском обращении с ним в присутствии родителей и всех остальных. Сокол не возражал. Навахо не щеголяют интимными отношениями перед членами семьи и друзьями.

И вот сейчас он молча с улыбкой любовался Кэрол, только что заявившей, как ценит ее красоту сводный брат Сокола.

– А ты разве не считаешь, что я красивая? – с вызовом спросила Кэрол, так и не дождавшись ответа.

– Ты сама знаешь, что красива.

– Как-то странно ты это сказал, – с видом уязвленного достоинства надула губки Кэрол. – А из Чэда не приходится вытягивать каждое слово, как из тебя.

Сокол уже не раз отмечал, что она пытается возбудить соперничество между ним и Чэдом. Типично женская черта. А поскольку Сокол не поддавaлся на ее уловки, она стала проявлять некоторое недовольство.

Он не принял вызова и на этот раз:

– Я не собираюсь соревноваться с Чэдом за твое внимание.

– А кто говорит, что ты на это способен? – вспыхнула Кэрол и, резко повернувшись, отправилась на поиски Чэда.

Сокол проследил за ней взглядом, наблюдая с безразличием, к которому примешивалось веселое любопытство, как Кэрол усиленно флиртовала с его сводным братом. И он совсем не удивился тому, что парочка в конце концов ускользнула в ночную темноту. Уже не в первый раз Кэрол использовала Чэда, чтобы сравнять воображаемый счет в той игре, которую она вела с Соколом. Однако он знал, что настанет и его черед.

Два дня спустя Сокол отправился на пастбище. Пустив лошадь легким галопом, он перевалил через гребень холма и остановился у ветряка, возвышавшегося возле артезианской скважины. Спешившись, Сокол проверил двигатель водяного насоса, установленного на скважине. Все работало исправно. Вернувшись к лошади, щипавшей траву, он невольно остановился, уловив боковым зрением какое-то движение. Сокол обернулся и увидел, что к нему приближается всадник. Он сразу же узнал в нем Кэрол и спокойно ждал, пока она подъедет поближе. Ее волосы не были сегодня завиты в локоны, а свободно падали на спину, доходя почти до самой талии, а ветер подхватывал их, играя золотым чудом.

В свои восемнадцать лет Кэрол была уже полностью сложившейся женщиной, искушенной во всех приемах, способных разжечь кровь мужчины. И вот сейчас она пустила в ход свой арсенал. Остановив лошадь рядом с Соколом, Кэрол заставила ее танцевать, двигаясь боком, чтобы юноша смог полюбоваться в профиль ее пышной грудью. Она запыхалась от быстрой езды, на ее губах играла улыбка, сладкая и естественная, как дикий мед. Соколу страстно захотелось ощутить вкус ее губ, но он обуздал свое желание. Он знал, что время придет, а пока просто ласкал взглядом ничем не стесненные очертания ее груди под тонкой тканью блузки.

– Наконец-то я нашла тебя, – заявила Кэрол.

– Разве я потерялся? – спросил он с мягкой насмешкой.

Она вздернула носик, выражая демонстративный протест:

– Мамочка хочет, чтобы я напомнила тебе, что мы сегодня вечером обедаем в главном доме. Тебе надо вовремя вернуться, чтобы успеть принять душ и переодеться. Мамочке не хотелось бы, чтобы ты забыл или опоздал.

– Я не забыл, – Сокол подошел поближе, взял лошадь под уздцы и погладил ее бархатистую морду, чтобы успокоить животное.

– Иногда, когда ты уезжаешь один, ты забываешь о времени, Сокол. Никак не пойму, что тебя здесь так привлекает, – промурлыкала Кэрол.

Сокол отвел взгляд от Кэрол и глянул вдаль. Восхищение девичьей красотой сменилось в его душе восторгом перед вечной красотой земли.

– Навахо верит, что он сотворен из Всего, что необходимо для жизни. Он сотворен из Воды, потому что ее влага – в его поте, его крови. Он сотворен из Воздуха. Воздух наполняет легкие и передается в кровь. Он сотворен из Солнца, потому что его тело, подобно солнцу, излучает тепло. А еще он сотворен из Земли, из грязи, которая дает ему плоть и в которую он возвращается, когда умирает. «Все произошло из праха, и все возвратится в прах[1]…» – Сокол обвел взглядом расстилавшийся перед ними простор. – Посмотри вокруг, Кэрол, и ты увидишь то «Все», из чего я состою. Через две недели я опять оставлю эту землю, чтобы уехать на Восток, но это будет последний раз. Когда вернусь весной, останусь здесь навсегда.

– А как же твоя ученая степень?..

Вопрос заставил Сокола вновь посмотреть на девушку, и в крови его опять вспыхнуло желание.

– Выходит, ты понапрасну потратил время на учебу, не так ли? – продолжала Кэрол.

– Учение никогда не бывает напрасным, – поправил ее Сокол.

Сокол двумя руками взял девушку за талию, приподнял в седле и, медленно опуская, поставил ее на землю. Глаза Кэрол засветились нетерпеливым блеском.

– Но ты ведь знаешь, что Фолкнер собирается дать тебе работу. Чэд будет управлять всей недвижимостью. А ты… Ты думаешь, Фолкнер передаст тебе ранчо?

– Зачем ему это? – Такая возможность казалась Соколу маловероятной, в особенности если вспомнить планы, которые отец строил насчет его будущего. Однако его это совсем не волновало. – Твой отец отлично со всем справляется.

– Но папа мог бы работать на тебя, – возразила Кэрол.

Некоторое время Сокол молча глядел на нее, присматриваясь к огоньку честолюбия, мерцавшему в ее глазах.

– Ты всегда представляла себя хозяйкой большого дома, не правда ли? – задумчиво спросил он безо всякого осуждения. – Ты вечно старалась подражать Кэтрин. И даже переняла некоторые из ее манер.

Склонив набок голову, Кэрол бросилa на Сокола взгляд, в котором сквозили одновременно забавное нахальство и желание защититься.

– Ах так? – бросила она с вызовом. – А я помню, как ты подростком по вечерам пробирался тайком к ее дому и часами сидел в кустах, глядя через стекло веранды, как она играет на пианино.

– А ты что, следила за мной? Или тайком пробиралась туда, чтобы хоть мельком да увидеть Чэда? – подтрунил Сокол, равнодушный к тому, что Кэрол знает о его чрезмерном интересе к жене отца.

Она жеманно отступила назад: