Не надо меня прощать - Вера и Марина Воробей

– Зоя, подожди-ка! – Черепашка догнала Зою почти у подземного перехода. – Ты никуда не спешишь?

За Люсей шествовала мрачная Лу, даже не пытаясь обойти лужи и грязь, ступая прямо по ним своими белоснежными кожаными сапожками.

Услышав Люсин голос, Зоя обернулась. Этот голос ее немного встревожил, какой-то он был напряженный и чуточку виноватый. Самую-самую чуточку, но Зоя чутко это уловила и удивилась.

– Н-нет, а что?

– Тогда давай зайдем куда-нибудь, где тепло и можно перекусить. Я тебя приглашаю. – Люсе очень не хотелось, чтобы Зоя отказалась.

Но Зоя и не думала отказываться. Она была рада сблизиться с Черепашкой и Лу, и Черепашка так участливо, по-доброму смотрела ей в глаза.

– Идет. Только куда? Может, в «Макдоналдс» зайдем, чтобы далеко не ходить?

– Классно! – сразу согласилась Люся. – Пошли в «Макдоналдс»! Лу, ты не против?

Лу молча стояла рядом и, опустив голову, рассматривала носки своих уже не очень белых сапожек.

В «Макдоналдсе» было немноголюдно. Девушки выбрали столик, уютно стоявший в углу у окна, так что можно было наблюдать за прохожими, если вдруг возникнет такое желание. В другое время они бы, может, так и сделали, но сейчас их цель была другой. Они с удовольствием сбросили куртки и набрали себе всякой еды в виде гамбургеров, чизбургеров, картофеля фри и фанты в высоких картонных стаканах с торчащими из них соломинками.

– Послушай, Зоя… – начала Черепашка после того, как был утолен первый голод. – Даже прям не знаю, как и сказать… Ну, в общем, такое дело…Ты только выслушай спокойно и…

– Погоди, Че, я скажу… Ведь это я читала, я и говорить буду, – неожиданно резко перебила подругу Лу.

Зоя смотрела на них широко раскрытыми глазами и ничегошеньки не понимала. Но под ложечкой уже засосало в предчувствии какой-то непоправимой беды.

– Ну, значит, так! – Лу решительно полезла в свой школьный рюкзак, покопалась в нем и извлекла на свет нечто плоское, завернутое в газету.

Она зачем-то старательно разгладила газетную обертку, прежде чем положить это нечто перед Зоей.

– Что это такое? – слабо улыбнулась Зоя и положила кусок недоеденного гамбургера на тарелку.

– Разверни и увидишь! – скомандовала Лу.

Зоя осторожно развернула газету и, к с своему ужасу, увидела блокнот с «Уматурман» на обложке. Не веря в происходящее, она потрясенно подняла глаза на девушек. Теперь все трое сидели и молча смотрели друг на друга.

Первой нарушила тишину Черепашка:

– Зоя, ты понимаешь, как твой блокнот оказался у Лу?

– Н-нет… я не знаю, как это… Как это получилось? – пролепетала Зоя, чувствуя, что очертания окружающих предметов становятся нечеткими.

Усилием воли она заставила себя не потерять сознание, хотя ей очень хотелось это сделать. Упасть в обморок, а потом вдруг очнуться дома, в своей постели и с огромным облегчением сказать самой себе: «Какой страшный сон мне приснился…»

Но, увы, это был не сон. Сейчас Зоя понимала это с отчетливой ясностью и, даже несмотря на это, хотела услышать о своем любимом всю правду, какой бы горькой она ни оказалась.

И поскольку Лу и Черепашка молчали и с тревогой всматривались в Зоино сильно побледневшее лицо, она сама попросила:

– Девочки, вы не бойтесь… говорите, я все выслушаю спокойно. Я же сильная… Во всяком случае, должна быть сильной.

Шел уже третий час, как они сидели в кафе. Девушки не замечали ни увеличившегося количества посетителей, ни наступающих сумерек, ничего. И уж куда им было заметить Свету Тополян, которая, проходя мимо огромного окна «Макдоналдса», вдруг увидела знакомые лица одноклассниц.

Зоя и правда слушала не перебивая. Она даже не плакала. Ее глаза были абсолютно сухими. Даже можно было предположить, что не так уж она и опечалена гнусным поступком Фишкина. Но все это было лишь внешними проявлениями. Внутри же у Зои клокотали горечь и обида – она чувствовала себя просто раздавленной.

Лу и Черепашка подробно рассказали ей, как Фишкин всучил им блокнот, как хвастался, как ухмылялся Ермолаев, наблюдая издали, и как Лу нечаянно прочла ее стихи…

– А тебе стихи понравились? – задала неожиданный в такой ситуации вопрос Зоя.

– Понравились! – Лу энергично кивнула головой. – Конечно, заметно, что ты не совсем владеешь некоторыми поэтическими правилами, но… ты молодец, сто пудов! Я это говорю без всякой лести. Что думаю, то и…

– Вот вы где! Вы, что же, и дома еще не были? – послышался над головами девушек знакомый голос Тополян. – А я в поликлинику бегала, иду обратно, вижу – вы сидите. Не против, если я присяду?

Черепашка неопределенно пожала плечами, но Зоя махнула рукой, показывая на соседний стул:

– Падай сюда. Знаешь, Свет, а ведь ты была права… тогда.

– Это в чем я была права и когда «тогда»? – напряженно сощурилась Тополян.

– Ну, помнишь, когда ты про… Вадика мне рассказывала? Только я все равно его люблю. Ведь любят не за что-то, а бывает, что вопреки. Ну не могу я так вот сразу взять и разлюбить, не получается. Да если честно, я и не стараюсь.

– Что-то я никак не соображу, что у вас тут происходит? Бедному Фишке кости перемываете? – Тополян криво усмехнулась. – А это что? – Она протянула руку к блокноту, который так и остался лежать на столе.

Но Лу быстрым движением подтолкнула его к Зое:

– Возьми, спрячь и не давай никому. Поняла? Ни-ко-му! – не обращая внимания на Тополян, Лу продолжила назидательным тоном: – И скажи, пожалуйста, у тебя крыша совсем съехала или есть надежда, что она встанет на место? Ты понимаешь, что его поступку есть совершенно определенное название? Подлость это называется, вот как. И есть вещи, которые нельзя прощать никому и ни при каких обстоятельствах! Даже самому близкому и самому разлюбимому! Че, а ты что скажешь, а?

Черепашка, молчавшая все это время, задумчиво выковыривала из булочки маленькие кусочки: глазки, носик и кусочек побольше – ротик. Получилась забавная мордочка.