Такова шпионская жизнь - Александр Эльберт

* * *

Вольфу не работалось. Покупателей было мало. Одиночество не приходило. Стоило ему войти в магазин, как мгновенно откуда ни возьмись возникал продавец с наклеенной улыбкой, а он этого не любил, предпочитая сначала оглядеться и понять что к чему. Наконец, он попал в сравнительно небольшой магазин, где было прохладно и симпатичная продавщица поздоровалась, но не ринулась навстречу. Это его вполне устраивало и он стал осматриваться. Все было другое: проще, элегантнее, аристократичнее. Тогда Вольф взглянул на цены и понял: магазин не для всех, никакой кричащей дешевки, а вот цены — заоблачные. Он хотел было спросить почему, но удержался — увидел, что в магазин вошли две дамы: старая седая испанка с гордо посаженной головой и… мулатка. Он этого не ожидал и удивленно посмотрел на женщин. Вольф впервые видел Мерилин так близко и только профессиональное хладнокровие удержало его от открытого проявления восторга и заставило взять в руки очень красивые по его понятиям туфли и тщательно их изучать. Через минуту он решил, что теперь можно уйти, положил туфли на прилавок, повернулся и столкнулся нос к носу с Аной, которая взяла эти туфли, полюбовалась и сказала, глядя ему в глаза:

— У вас хороший вкус, сеньор. Мерилин! Ты не хочешь примерить эти башмачки?

Вольф мгновенно оценил ситуацию и решил попробовать. Он был человек не бедный и мог себе это позволить.

— Я ищу подарок любимой женщине, но покупать туфли без примерки не решаюсь, — обратился он к Ане на скверном испанском. — Посоветуйте, пожалуйста, чем я могу ее порадовать?

— Мерилин! Помоги сеньору. Мне кажется, что ему будет легче говорить по-английски.

— Спасибо, сеньора. Я знаю, что мой испанский ужасен.

— По вашему акценту английский — тоже не родной язык, — улыбнулась Мерилин.

Одинокий волк умел держать себя в руках. Потому ответил просто и бесхитростно:

— Мой родной язык остался очень далеко отсюда в маленьком городе моего детства, одарив меня на всю жизнь неумирающим акцентом. В остальном мой английский не так уж плох.

Мерилин одарила его понимающей улыбкой, примерила туфли и сказала:

— Я бы их взяла, если бы у меня уже не было десятка подобных. И вам не стоит их брать: такой подарок хорош, если им можно пользоваться. А туфли… Ана! Что бы ты подарила мне истинно испанского?

Старая испанка о чем-то пошепталась с продавщицей и через минуту Вольфу показали две шелковые шали.

— Это — современная, очень высого качества. Дорогая, — переводила слова продавщицы мулатка. — А это — старинная. Очень дорогая даже для этого магазина. Подождите минутку.

Бедный шпион! У него даже сердце замерло и дыхание остановилось, когда Ана и Мерилин набросили на себя эти шали, потом поменялись, потом продавщица принесла ещё, и ещё. Вольф тихонько повторял то по-испански, то по-английски: «Какие красивые… Обе — какие красивые…»

— Вы ещё цену не знаете, сеньор, — сказала было продавщица, но Вольф её не слышал.

— Мне нужны три. Какие вы выбираете? Эти? Хорошо. А какую из них вы бы купили себе?

Ана и Мерилин переглянулись, отрицательно покачали головой, но показали.

— Пожалуйста, оставьте их себе, а я возьму третью. — Вольф, не спрашивая о цене, достал кредитку. Ана молча положила шаль на прилавок и посмотрела ему в глаза:

— Сеньор! Вы — не испанец, но вы — в Испании. Если вам не понятно, Мерилин скажет то же самое по-английски. Не могу я принять от незнакомого человека такой дорогой подарок.

— Леди! — Сказал Вольф и перешел на свой ломаный испанский. — Вы обе одарили меня своей удивительной красотой. Красота бесценна, а шаль — шаль всего лишь вещь, которую можно купить и продать. Правда, красивая вещь. У меня очень много денег и очень мало желания и потребности их тратить. Возьмите эти шали, а я обо всем расскажу моей любимой, когда положу ей на плечи шаль, которую вы ей выбрали.