Ради дружбы - Элизабет Бэйли

Лео расстроен? Вот и хорошо. Он сам все затеял, пусть теперь расплачивается. А она-то вчера чуть было не согласилась, прямо не верится. Сам виноват, что такой нетерпеливый. Пусть теперь попереживает – заслужил!

В тот день она пошла на Болота. Впервые сюда ее привел когда-то отец – показать участки, которые ему удалось осушить под пашню. Безлюдие, таинственная атмосфера, царившая в этой топкой низине, над которой витал запах прели и сырости, захватили душу Тимотии, и она стала ходить сюда, когда ей хотелось побыть одной. Здесь хорошо думалось.

У нее никак не шли из головы слова миссис Хонби Если вдуматься, та права – в самом деле, что уж такого отвратительного в том, что ей предлагает Лео? Он не изображал влюбленного. Но ведь смешно ожидать этого! Зато он был честен и откровенен. С чего это она вдруг ударилась в амбицию?

И какое ей дело до того, что у Лео была связь с какой-то кокоткой? Валентин прав – это ее совершенно не касается. И даже если после свадьбы Лео снова свяжется с какой-нибудь женщиной, Тимо-тия вряд ли узнает об этом. Тогда чего беспокоиться? Брак по расчету есть брак по расчету. Какое дело жене, находит ли муж удовлетворение в супружеской постели? Добившись того, чего он хочет, – рождения наследника, – Лео оставит ее в покое. Можно будет не опасаться, что он и дальше будет настаивать на своих правах супруга. Пусть себе развлекается на стороне! Можно вообще его больше к себе не подпускать. В конце концов, она же выполнит условие – родит ему сына.

Возвращаясь домой, Тимотия была уже почти готова сообщить Лео, что она согласна. Наверное, так бы и случилось, если б Лео не сорвался. Но это и к лучшему – он показал себя во всей красе. “Пусть теперь расстраивается, так ему и надо”, – со злорадством подумала Тимотия.

Если б Лео не стал кричать про наследника, дело не кончилось бы разрывом. Она вовсе не собиралась отказывать ему в праве иметь сына. Слова о платонических отношениях вырвались случайно, а он тут же взорвался. Между тем она всего лишь хотела сказать, что перейдет в отдельную спальню после того, как будет зачат ребенок. Разве это не честно?

Так нет, Лео не преминул подтвердить еще раз, что его условия именно таковы, какими она сочла их в самом начале, – насквозь эгоистические. А она чуть было не согласилась!

При мысли об этом пришлось прибегнуть к помощи носового платка. Это хорошо, что он переживает. Ей, что ли, одной мучиться? Он оказался совсем не таким, как она думала. Их дружба осталась в прошлом после того, что случилось, возврата к ней нет.

Тянулись дни, долгие и унылые. Тимотия старательно скрывала свое настроение от Сюзан и Валентина, которые приезжали то вместе, то порознь и уговаривали ее смягчить отношение к Лео.

– Никогда не думала, что ты можешь быть такой жестокой! – сквозь слезы заявила подруга.

– Черт меня побери, вот уж не думал дожить до того дня, когда ты будешь смотреть на Лео как на врага, – сказал Валентин.

– Замолчите, и больше ни слова об этом, – отрезала Тимотия.

Говорили ли они с Лео, ей было неизвестно. Впрочем, она допускала, что Валентин с ним встречался. В понедельник доставили письмо от Сюзан. Она сообщала, что Валентин уехал на охоту в Питерсборо. Сюзан предполагала, что Лео, очевидно, уехал вместе с ним.

Тимотия сочла это вполне вероятным. Не сказать, чтобы ее настроение от этого улучшилось, наоборот, то, что Лео с такой легкостью примирился с их разрывом, подействовало на нее удручающе. Вот, значит, как низко он ценит их многолетнюю дружбу. Другой на его месте попытался бы все исправить. А он? Сделал он хоть одну попытку увидеться с нею за последние дни? Или мог бы написать… хотя бы извиниться за свое глупое предложение. Ни того, ни другого сделано не было.

Нет, она, конечно, ничего такого и не ждала, что бы там ни говорила Эдит.

Они, как обычно, завтракали в комнате, которую Тимотия приспособила под столовую, заменив стоявший здесь ранее большой стол маленьким столиком из бывшей гостиной своей матери.

Пэдстоу принес почту, и Тимотия торопливо перебрала конверты, задержав взгляд на письме от Сюзан.

– Вижу, в последнее время у тебя это вошло в привычку, – заметила Эдит, сидевшая напротив.

– Что? – спросила Тимотия, не отрывая глаз от письма и разламывая печать.

– Хватаешься за письма, словно от них зависит твоя жизнь, а потом разочарованно бросаешь.

– На что ты намекаешь?

– Ну, и от кого письмо? – поинтересовалась Эдит, не отвечая на вопрос.

– От Сюзан.

– Небось не его ждала.

Тимотия почувствовала, как ее лицо заливается краской.

– Ничего я не ждала! Это просто смешно!

– Правда? А разве не смешно все время торчать у окна и высматривать, не подъезжает ли кто?