Таинственный граф - Элизабет Бэйли

От этих мыслей его оторвал ее сипловатый голос:

— Поступайте, как считаете правильным, Анри. Но то же самое касается и меня. Вы сказали, что обязаны мне жизнью. Только я спасла вам жизнь не для того, чтобы смотреть, как вы погибаете, и я сделаю все, чтобы уберечь вас. Понимаете?

Горячее чувство охватило Анри. Что за неукротимый дух! Ему вдруг захотелось испытать ее.

— Даже если узнаете, что я шпион?

— Даже тогда, — решительно произнесла Грейс.

Занавеси вокруг кровати были задернуты, и темнота тяжело давила на Грейс. Было жарко. Грейс не стала бы задергивать занавеси, если б не Мэб. Днем она подробно расспросила Джемайму, и та доложила ей обо всем, что делала Грейс. Задернутые занавеси олицетворяли для Мэб целомудрие, и она не преминет выставить этот аргумент в разговоре с каждым, кто осмелится спросить, что делается по ночам в маленьком домике в Вонтсе.

Послышался какой-то шум в комнате напротив. Грейс сразу поняла, что это такое. Наверное, Анри упал!

Она лихорадочно отдернула занавес и вскочила с кровати. Надевать ботинок было некогда. Свечу она тоже зажигать не стала — света, падавшего из щели между неплотно задернутыми портьерами, было достаточно. Тяжело хромая, Грейс пересекла холл и распахнула дверь комнаты, где спал Анри.

Оконные портьеры были раздвинуты, и в квадрате света, падавшего на пол, она сразу увидела его — он, бормоча ругательства, пытался подняться на ноги.

— Ради бога, что вы делаете?

Грейс, подбежав, обхватила его за плечи и попыталась поднять.

— Diable, я беспомощен, как младенец!

— А не надо было вставать! — пыхтя, проговорила Грейс. — Я уже жалею, что оставила вас одного. Вы не потревожили рану? Давайте я вам помогу.

Однако без привычного ботинка Грейс покачнулась, и Анри снова упал на пол. Грейс попыталась поднять его, схватившись за здоровую руку, но он был слишком тяжел.

— Оставьте меня, — проговорил Анри, задыхаясь. — Я передохну и попробую встать сам.

Голос от двери оборвал их препирания:

— Господи, мисс Грейс, что вы тут делаете?

— Джемайма! — закричала Грейс. — Иди помоги нам. Наш больной упал.

Вдвоем они подняли француза на ноги и подвели к кровати, на которую он с облегчением уселся.

— Сэр, о чем вы думали? — накинулась на него Джемайма. — Вы только посмотрите, мисс Грейс, он же одевался, и это среди ночи!

Грейс посмотрела, куда она показывает: Анри был в полузастегнутых брюках — наверное, упал, когда застегивал. Ее взгляд переместился на его лицо — он смотрел виновато. Догадка пришла вместе с горьким разочарованием. Грейс, однако, постаралась не выдать себя — в комнате была служанка.

— Джемайма, — сказала Грейс, — сходи вниз и принеси стакан портвейна. — Проводив служанку глазами, она добавила: — Извините, у меня нет бренди, но я надеюсь, портвейн поможет вам восстановить силы.

Ее холодный тон не ускользнул от Анри. Он подождал, пока Джемайма скроется за дверью, и взял Грейс за руку.

— Не смотрите на меня так! Я хотел избавить вас от неприятностей.

Рука выскользнула из его пальцев.

— Вы хотели уйти ночью, не попрощавшись со мной?

— Не стану отрицать, ma chere. He годится впутывать вас в мои проблемы.

— И куда вы собирались идти? Вы не знаете дороги даже до ближайшей деревни! Да и как бы вы пошли в таком состоянии?

Анри, насупившись, молчал. В каком-то исступлении Грейс отскочила и, забыв о своей ноге и об уродливом пятне, хорошо видном в глубоком вырезе ночной рубашки, лихорадочно похромала по комнате взад-вперед, бормоча:

— И куда он мог пойти? Сколько прошел бы, прежде чем свалиться? А деньги у него есть? И где он хотел спрятаться? Подумал ли он обо всем этом? Нет, не подумал. Какое легкомыслие…

Анри больше не слушал Грейс, с сочувствием следя за ее неуклюжими движениями. Без ортопедического ботинка ее хромота бросалась в глаза. Он видывал и не такое, а за последние несколько лет насмотрелся таких ужасов, что, казалось, ничто больше на него не подействует. Так он думал. Но теперь, глядя на мечущуюся по комнате Грейс, он почувствовал, как что-то перевернулось в его душе. Такую решительность и отвагу не часто встретишь…

Словно угадав, о чем он думает, Грейс замерла на месте, глядя на него, и похолодела, вспомнив о том, что она делает и как выглядит. Он что, жалеет ее? Ей не нужна его жалость!

Ровным, безжизненным голосом она проговорила:

— Ладно, можете меня жалеть, если хотите. Можете посочувствовать моим покойным родителям, которые слишком поздно поняли, насколько неудачно дали мне имя Грейс^[13].

В неподвижном взгляде Анри она прочла укор и, смутившись, стала суетливо поправлять упавшие на лицо волосы.

Словно специально подгадав, появилась Джемайма со стаканом портвейна. Анри отвел взгляд, и Грейс смогла вздохнуть. Отчаяние в ее душе сменилось чувством безнадежности. Ей стало холодно и одиноко.

На выручку пришла привычка.

— Джемайма, можешь идти спать, ты больше не понадобишься, — проговорила она и сама удивилась тому, как спокойно прозвучал ее голос.

Служанка зевнула и с улыбкой посмотрела на Анри.

— Дай бог, чтобы он не упал снова, когда будет ложиться.

— Merci, Джемайма, больше не упаду.

Грейс подождала, пока девушка закроет за собой дверь, и подошла к кровати, стараясь больше не думать о своей неуклюжести. Анри смотрел на нее поверх стакана. По его глазам ничего нельзя было понять. Грейс заговорила спокойно и размеренно, но голос ее слегка дрожал:

— Если вы хотите уйти, я не стану вас удерживать. Только позвольте мне сменить вам перевязку и собрать еды. И еще пальто. Ваше не годится. Я поищу, где-то должно быть пальто моего брата, он его тут забыл. Можете взять его.

Анри протянул руку, Грейс попятилась и чуть не упала. Он нахмурился и сжал губы. В глазах его стоял упрек.

— Вы говорите со мной, как с посторонним.

— Так лучше, — отозвалась Грейс.

— Для меня или для вас?

— Вы сами этого хотели.

— Это из-за вашей хромоты, да? За кого вы меня принимаете? — Он снова сердился. — Во Франции я навидался всякого. Так сейчас такое время… всяких уродств. Вы думаете, меня волнует, как вы выглядите?

Грейс отвела глаза в сторону, глотая слезы. Может, это и так, но он явно потрясен ее видом и жалеет. А она этого не хочет.

Анри допил вино, отставил стакан и улыбнулся.

— Ваш портвейн — как раз то, что мне было нужно.