Сидни Шелдон. После полуночи - Тилли Бэгшоу

ЛЕОНАРД БРУКШТАЙН ПРОПАЛ БЕЗ ВЕСТИ!

ГЕНИЙ-ФИНАНСИСТ ЗАТЕРЯН В МОРЕ!

САМЫЙ БОГАТЫЙ В НЬЮ-ЙОРКЕ ЧЕЛОВЕК, ВОЗМОЖНО, УТОНУЛ!

Грейс боялась читать это. Скажи кто-то, что впереди ее ждут еще худшие времена, она бы не поверила. Что может быть страшнее жизни без Ленни?

Домой в Нью-Йорк ее привез Джон Мерривейл. Сестры и их мужья вернулись в город, когда поиски прекратились, но Грейс не могла заставить себя покинуть Нантакет.

– Не можешь же ты похоронить себя на этом острове, Грейси! Все твои друзья – в городе. И р-родные тоже. Тебе нужна их поддержка, – уговаривал Джон.

– Но я не могу оставить Ленни. Это все равно что бросить его.

– Дорогая Грейс, я знаю, как это трудно, ужасно т-трудно. Но Ленни ушел. Никто не смог бы и двух часов выдержать в воде при таком шторме. А ведь прошло уже две недели.

Здравый смысл подсказывал, что Джон прав. Вот только можно ли убедить сердце? Ленни не ушел. Нет и нет! Пока она собственными глазами не увидит тела Ленни, надежда не потеряна.

Чудеса случаются. И не так уж редко. А если его спасла другая яхта? Может, иностранная? Простые люди, не знающие, кто он такой? А вдруг Ленни потерял память? Или каким-то образом выплыл к другому острову?

Все это, разумеется, полный вздор. Голоса в голове… Но в самые первые дни Грейс цеплялась за эти голоса как утопающий – за соломинку. Это было все, что осталось у нее от Ленни, и она не была готова отказаться от них. Пока еще нет.

Вернувшись в дом на Парк-авеню, Грейс увидела сотни букетов, присланных в знак соболезнования. Если бы она захотела, могла бы нагромоздить гору карточек до самого потолка.

– Видишь? – заметил Джон. – Все т-тебя любят, Грейси. Все х-хотят помочь.

Но карточки и цветы, эти навязчивые напоминания о том, что мир считает Ленни мертвым, не помогли.

В трех милях от ее дома, в нью-йоркской штаб-квартире ФБР на Федерал-Плаза, 26, в одном из кабинетов совещались трое.

Питер Финч, представитель Комиссии по ценным бумагам и биржам, добродушный коротышка совершенно лысый, если не считать редких рыжих волос, окружавших лысину, обычно был известен своей невозмутимостью и чувством юмора. Но не сегодня.

– Мы видим только верхушку айсберга, – мрачно объявил он.

– Чертовски большого гребаного айсберга.

Гарри Бейн, помощник директора нью-йоркского отделения ФБР, изумленно покачал головой.

В свои сорок два он считался одним из лучших специалистов самого высокого класса. Интересный обаятельный мужчина с гарвардским образованием, угольно-черными волосами и пронизывающим взглядом зеленых глаз, Бейн сумел раскрыть два самых серьезных террористических заговора, готовящихся в США. Каждый мог привести к необратимым последствиям. Но если Питер Финч прав, грядет настоящая катастрофа.

– О какой сумме идет речь? Точные цифры? – спросил Гэвин Уильямс, еще один агент ФБР, подчиненный Гарри. Сам в недавнем прошлом сотрудник комиссии, Уильямс ушел, не в силах сдержать брезгливого гнева после падения Берни Мэдоффа. Блестящий математик с высокими степенями в программировании и анализе, он в юности тоже мечтал стать инвестиционным банкиром и, окончив Уортон, записался на программу тренинга Джей-Пи Моргана. Но ничего не получилось. У него полностью отсутствовал присущий каждому талантливому коммерсанту киллерский инстинкт, необходимый для того, чтобы подняться на самый верх. Равно как и умение раскусить сидящего перед ним собеседника, присущее опытным политикам и помогавшее куда менее интеллектуально одаренным сокурсникам сколотить миллионные состояния. Высокий жилистый с коротко остриженными волосами и военной выправкой, Уильямс был одиночкой, столь же непоколебимым и бесстрастным, как статуя. Несмотря на поразительный интеллект, убогий мирок Уолл-стрит не желал иметь с ним ничего общего.

Глубоко раненный таким отношением, Гэвин решил остаток жизни посвятить преследованию тех, кому удалось подняться на самый верх. И с тех пор с безумным рвением вытаскивал на свет божий махинации финансистов. Вначале работа в комиссии позволяла ему ощущать себя всесильным. Давала цель в жизни.

Но после краха пирамиды Мэдоффа все изменилось. Промахи комиссии в истории с аферой были катастрофичны. Гэвин сам работал по этому делу, но ощущал на себе клеймо коллективного позора. Всех ослепила обычная пирамида! Мысль об этом по-прежнему не давала Гэвину спать по ночам, даже сейчас, на его новой работе в ФБР в качестве руководителя группы по экономическим преступлениям.

– Еще не все ясно, – продолжал Финч. – На первый взгляд все бумаги выглядели безупречно, но после исчезновения Брукштайна инвесторы «Кворума» захотели получить свои деньги обратно. Когда начались выплаты, внезапно открылась черная дыра, которая с каждым днем все больше растет.

– Там должны были пропасть миллиарды долларов!

Гарри почесал в затылке.

– Как могла испариться такая сумма?

– Не могла. Вероятно, мы имеем дело с растратой. Или деньги были вложены в неприбыльные частные предприятия, контролируемые Брукштайном и его подельниками. Но скорее всего Брукштайн их где-то спрятал. Именно это нам и предстоит обнаружить.

– Что ж…

Гарри ненадолго задумался.

– Сколько времени потребуется, прежде чем это просочится в прессу?

– Не много. – Финч пожал плечами. – Несколько дней, самое большее – неделя. Как только инвесторы откроют рты, все выйдет наружу. Сами понимаете, как это повлияет на экономику. «Кворум» был больше «Дженерал моторс». Почти таким же, как «Эй-ай-джи». Ни одно предприятие подобного рода не защищено от слухов. Пенсионеры. Семьи служащих…

– Я сам отберу лучших людей для работы над этим делом, – объявил Бейн. – Как только поступит новая информация, передайте ее Гэвину. Гэвин, докладываешь лично мне. И чтобы ни одно слово не вышло за пределы этой комнаты. Понятно? Я хочу как можно дольше держать прессу в неведении. Нью-Йоркский департамент полиции – тоже. Не хватало еще, чтобы эти идиоты вмешались и все испортили!

Питер кивнул. Гэвин словно окаменел. Ничего не выражающее, непроницаемое лицо.

«Чувствую себя как Джим Кирк, работающий вместе со Споком»^[10], – подумал Гарри, чувствуя знакомый взрыв адреналина в крови при мысли о такой сложной операции. Если он найдет эти деньги, то станет национальным героем. И даже сможет претендовать на должность директора!

Гарри вдруг подумал о своей жене Лайзе. Как она будет им гордиться!

Конечно, если он провалится…

Но Гарри Бейн не провалится.

Он еще ни разу в жизни не потерпел неудачу.