Лучше быть, чем казаться - Одри Карлан

Это заставило меня рассмеяться.

Я ткнула пальцем в контейнер с чем-то зеленым с неясными вкраплениями.

– Что это?

– О, отличный выбор. Наше знаменитое фисташковое. Мы доставляем орехи прямо с Сицилии, чтобы добиться особенного неповторимого вкуса.

Антон перегнулся через мое плечо и шепнул мне на ухо:

– Это совершенно изумительно и очень вкусно. Но я бы скорей порекомендовал что-то попроще. Тебе нравится карамель?

– Любит ли азартный игрок деньги? – парировала я, наградив его своим фирменным взглядом «да-ты-наверное-прикалываешься».

Антон хмыкнул. Ох, как мне понравился этот смешок! Он напомнил о добрых старых временах и о другом горячем красавчике, который появится здесь уже завтра.

– Я практически уверена, что девяносто девять процентов населения этой страны любит карамель. А если они утверждают, что нет, то врут. Обычно пытаясь избежать встречи с тем, от чего потолстеют при одном взгляде.

Франческо терпеливо наблюдал за нами, пока мы обсуждали достоинства каждого вкуса. Что клубника – это слишком скучно, если я хочу попробовать нечто новое и необычное. Я собиралась пуститься во все тяжкие. Как говорится, всё или ничего.

– Фреш Фрэнни, дайте мне карамельный dulce de leche, пожалуйста.

– Великолепный выбор!

Он наполнил сливочным десертом самый большой стаканчик.

Уверена, что, когда добрый Фрэнни протянул его мне, глаза у меня стали размером с две пиццы.

– Я должна была предупредить, что хочу маленькую порцию, – сказала я, меряя взглядом гигантское угощение.

Фрэнни тряхнул головой. Его прическа качнулась, но осталась безупречной.

– Все приходят за добавкой. Так что не разменивайтесь.

– Как скажешь.

– Так и скажу.

Антон, разумеется, заказал фисташковое, что изрядно меня разозлило. Предупредил, что мне не стоит его брать, и сам же заказал!

– Ну ты и гад! – выругалась я.

– Что?

Он сдвинул очки на лоб и сунул в рот огромную ложку джелато. М-м-м-м, я бы с радостью весь день напролет любовалась тем, как он ест мороженое. Это выглядело так соблазнительно. Внезапно мне стало жарко. Я сняла куртку и повесила на спинку стула. Антон сделал то же самое.

Некоторое время мы сидели молча, наслаждаясь лучшим на свете джелато. Конечно, я пробовала его впервые, но ничего вкуснее и вообразить не могла. По текстуре и мягкости это напоминало нечто среднее между мороженым и замороженным йогуртом. А я была большой поклонницей и того и другого.

– Как собираешься поступить с Хизер? Она все еще злится?

– Она в бешенстве и почти не разговаривает со мной.

Он нахмурился и сунул в рот еще ложку.

– Не знаю, что делать. Я не могу ее отпустить.

– А если ей надо уйти?

Антон передернулся, сдвинув брови к переносице.

– Я уже знаменитость. Работа со мной сделает ей имя скорее, чем с каким-то новичком.

– А ты готов поделиться с ней престижем?

– Престижем?

– Ну знаешь, почетом. Дать ей важную роль.

Он сморщил нос и прищурился.

– Так все из-за этого? Она не хочет быть просто моей помощницей?

Мне так и хотелось сказать: «Ну надо же, дошло», но я удержалась – он явно ни черта не понимал.

– Мне кажется, что Хизер умна.

Антон на это кивнул.

– Красива.

Снова без возражений.

– Но она намного больше, чем персональная помощница. Тем вечером ты сам сказал, что она всем распоряжается. Или, по крайней мере, принимает во всем участие.

– Да, и что? К чему ты ведешь? Давай уж выкладывай напрямую, Lucita.

Запихнув в рот еще один кусочек джелато и позволив ему растаять на языке, я сглотнула и отложила ложку.

– Я думаю, что она хочет быть твоим менеджером или агентом. Я не знаю точного термина, но если она организует твои выступления, возглавляет твою команду и заботится о тебе…

Тут я снова взяла ложку и ткнула ей в него.

– …то мне сдается, что она уже выполняет эту работу, только без соответствующей зарплаты, престижа и должности. И при этом она пытается справиться со всем в одиночку. Может, ей самой уже нужен персональный помощник! – фыркнула я.

Антон поднес обе руки к лицу и провел ими ото лба к щекам и губам – жест полнейшего бессилия.

– Ты права, Миа. Cristo en una cruz, tienes razón.

Это я смогла понять, и не требуя перевода.

– Вся жизнь этой девушки вертится вокруг тебя. Знаешь, она сказала мне, что у нее вообще нет друзей, кроме тебя. Что ты – ее единственная семья. Ее лучший друг.

– Она так сказала?

Его глаза потемнели, и он потер рукой подбородок. Я кивнула.

– Черт, Хи всегда была моим лучшим другом.

– А ты когда-нибудь говорил ей об этом?

– Я думал, что она просто знает.

Судя по тону, известие о том, что Хизер несчастна, полностью его уничтожило.

– Знаешь, что говорят о тех, кто слишком много думает?

Взгляд Антона помрачнел, а уголок губ пополз вниз. Он мотнул головой.

– Индюк думал, думал, да в суп попал!

Антон покачал головой и снова зарылся в свое зеленое мороженое.

– Ты чокнутая. Тебе об этом говорили?

– Постоянно, но обычно моя лучшая подруга Джинель описывает это в более красочных выражениях.

Когда я произнесла «лучшая подруга», Антон снова поник. Взяв стаканчик с недоеденным лакомством, он зашвырнул его в мусорку. Между его бровями залегла жесткая морщинка, а красивое лицо исказила хмурая гримаса.

– Пойдем. У тебя репетиция, а я должен поговорить с моей девочкой.

Мысленно я победно вскинула кулак и сплясала торжествующий танец.

Затем поглядела на «Супер Дьюк» под собой и проделала это по новой.