Муж в обмен на счастье - Вера Колочкова

– Ой, Майка… Ой, да что же это… – лепетала мама, глядя на мясное, рыбное да сырное изобилие. – Я уж и не помню, когда в нашем холодильнике столько всего было! Отвыкла, вот и перепугалась.

– Ой, нашла чего пугаться, сватьюшка! – весело рассмеялась Анна Альфредовна, подмигнув Майе. – Давай теперь привыкай! Дочку, чай, не в дальнюю деревню за пьяницу замуж отдала!

– И то, и то… – согласно закивала ей мама, сильно смущаясь. – И сама не знаю, чего это меня обнесло с этим испугом…

Хороший был тогда день. Веселый. И вечер, наверное, тоже был бы хорош, если б Динка не позвонила. Как там поется – «вдруг раздастся гром небесный телефонного звонка»? Точно, гром. Точно, вдруг. Майя сама и трубку взяла – думала, Лёня звонит – узнать, как добралась…

– Майка! Точно, Майка! – радостно заверещал в трубке Динкин голос. – А мне Лидочка Харитонова сейчас позвонила, говорит, видела тебя на вокзале! А я ей – ошиблась, наверное! А это и вправду ты! Когда к нам придешь, Майка?

– Ой, я не знаю… Я только приехала… – растерянно выдохнула Майя, оглянувшись на мать, словно прося помощи.

Но Алевтина ее не видела. Некогда ей было – Юлька с Сашкой привезенную Майей игрушку не поделили, и вышла у них по этому случаю небольшая потасовка. Вот и разводила их мать по углам, чтоб в чувство привести.

– Ой, а у вас там все по-прежнему, да? – засмеялась в трубку Дина. – Дети, горшки, пеленки…

– Почему – пеленки? У нас давно уже нет никаких пеленок… Ты чего, Дин?

– Ой, да это я так… Извини. Пеленки – это уж скорее про меня…

– В смысле?

– Чего – в смысле? Рожать мне скоро! Вот и весь смысл. Эх ты, подруга… Смылась втихушку и совсем про нас забыла! Хоть бы позвонила когда или письмо написала… Ты, говорят, за Лёньку Гофмана замуж вышла?

– Ну да, – напряглась Майя, уж очень ехидным стал голос Дины. – Вышла. А что?

– Да нет, ничего… Счастья тебе. Слушай, а правда, что у него богатый дядюшка выискался? Говорят, квартиру вам купил…

– Дин, ну чего рассказывать… Я вижу, ты и так все знаешь…

– Ой, да ничего я не знаю! Майка, надо же встретиться, поговорить! Давай, а? Ты где Новый год встречаешь?

– Как где? Со своими, конечно!

– Да ну… Чего ты будешь в праздник с ребятней сидеть? Приходи к нам! У нас много народу соберется! И наши, из класса, тоже будут… Ой, тут столько новостей! Приходи, Майка!

– Не знаю, Дин. Я же одна приехала, Лёня не смог…

– Ну и что? Подумаешь, одна. И хорошо, что одна. Себя покажешь, на нас посмотришь! Неужели тебе неинтересно?

– Ну, хорошо…

– Вот и молодец! Все, послезавтра жду! Записывай адрес. Мы же теперь в новом доме живем…

– Говори, я запомню.

– Белореченская, семнадцать, квартира двадцать семь! Конечная остановка шестого автобуса. Выйдешь и сразу такой высокий дом-свечку увидишь. Это и есть наш дом. Запомнила?

– Да, запомнила.

– Тогда до встречи, Майка? И приходи пораньше, стол поможешь накрыть!

– Да, Дин, приду…

«Ни за что не пойду!» – тут же мелькнула в голове первая правильная мысль и тут же исчезла, уступив место другой мысли, неправильной. «Хочу увидеть Димку» – так эта неправильная мысль прозвучала. Требовательно прозвучала, будто кулаком по голове ударила. Надо бы ее отогнать побыстрее, она ж плохая, точно плохая! Но как, как ее отогнать-то? Тихо опустив трубку на рычаг старого телефонного аппарата, Майя уставилась на него и смотрела долго, не моргая, будто впервые бросились ей в глаза допотопные его признаки – и пластиковый крутящийся диск, и основательно потертые цифры в дырочках. Надо бы новый купить. Модный, кнопочный. Вот прямо завтра пойти и купить. И еще что-нибудь купить. Обязательно. Так, сейчас посмотрим…

Она тут же начала суетливо кружить по комнатам, хватать в руки что-то, беспокойно разглядывать и класть на место, вертеть головой, лихорадочно блестеть глазами – убегать от себя, в общем. А что ей в этой ситуации оставалось еще делать? Только и оставалось, что убегать. Вот зря говорят, что от страха душа в пятки уходит. Неправда все это. Как было бы просто, если б она взяла и спряталась на время в пятках и пересидела бы там опасный жизненный момент. Так ведь ничего ж подобного не происходит! Она, душа, в этот момент со страхом вплотную сливается и образует некое беспокойное, но целостное единство, которое начинает руководить человеком полностью, и мыслями его, и поступками, и всем остальным поведением. Смешное такое поведение получается, суматошное. Страх говорит «нельзя», а душа кричит «хочется». Нельзя – хочется. Нельзя – хочется. Гремучая смесь. Бомба замедленного действия. Все равно когда-нибудь взорвется. Раз уж отпустил человек душу в страх – точно взорвется…

Конечно же, она пошла встречать Новый год к подруге Динке. Вроде как и не собиралась до последнего, а пошла. Взбесившееся «нельзя-хочется» совсем к вечеру тридцать первого декабря распоясалось, толкнуло в спину приказом: «Иди…»

– Майка, ты чего там прихорашиваешься-то? – заглянула к ней в комнату мама. – И нарядилась, и волосы вон дыбом поставила… Мы ж гостей не звали вроде, все свои только придут…

– Мам, я к ребятам пойду. Надо же все равно с нашими увидеться, там полкласса соберется…

– Где соберется? – удивленно переспросила мать. – Куда это ты пойдешь с ними видеться?

– Куда? Да к Динке, мам… – как можно беспечнее проговорила Майя, поднеся лицо ближе к зеркалу и пытаясь разделить на маленькие отдельные прядки «зимневишневую» челочку.

– Ку-да?! Ты что, девка, совсем рехнулась, что ли? – испуганно всплеснула руками Алевтина. – Ты хоть понимаешь, что нельзя тебе туда идти?

– Почему, мам?

– Да как это – почему? Нельзя, и все! Опомнись, Майка! Сердце бабье – оно ж памятливое! Побереги ты его, ради бога… Не ходи, Майка! Очень тебя прошу!

– Да ладно, мам, – беспечно махнула рукой Майя. – Ничего. Не бойся. Все будет хорошо, мам…

– Ой, не будет, не будет, Майка…

– Ну все, мам! Хватит! – решительно махнула головой Майя. – Пойду я! Опаздываю уже! Мне еще в магазин заскочить надо, купить чего-нибудь к столу от себя…

Проскользнув мимо стоящей в дверном проеме матери, она торопливо чмокнула ее в щеку, быстро оделась и выскочила на морозную улицу. Синие предновогодние сумерки ложились на замерший в предвкушении праздника город, с неба сыпало мелким редким снегом, особо и не заметным глазу, однако свежие пухлячки-сугробы вырастали по краям тротуара прямо на глазах, порывы ветра сдували снег под ноги, рассыпали вьюжной поземкой.

В продуктовом на углу Майя выстояла огромную очередь в кассу, тупо разглядывая бритый затылок стоящего впереди мужчины. Так легче было – стоять и просто смотреть вперед. И ни о чем не думать. И потом, в автобусе, также глядела в разрисованные морозом стекла, ни о чем думать не могла. Выдохлись, видно, в борьбе друг с другом «нельзя» и «хочется». Свалились в нокауте. А вот и конечная. Выходить пора. Вон и дом новый стоит – желтая свеча…