А если ты ошибся? - Эйлин Уилкс

– Мы устраиваем вечеринку, – сообщила она с легким придыханием.

– Мы? – с любопытством переспросил он. Если неутоленное желание и отражалось каким-то образом на нем, то внешне он был абсолютно спокоен. – С какой стати?

– Сама не знаю, – пробормотала Джейси, помешивая суп, – я позвонила сегодня утром Нэн, узнать, кого она нанимала для переезда, и, прежде чем успела что-нибудь выяснить, она пригласила людей к нам на вечеринку по поводу переезда.

– Сколько людей она пригласила? Просто, если тебе и разрешено некоторое время двигаться, это еще не значит, что ты можешь затевать такое мероприятие, как большая вечеринка.

– Ох, нет, я ничего не делаю. Неужели ты думаешь, что она позволит мне хоть что-нибудь сделать? – Джейси поморщилась. – Нет, как она сказала, все, что я должна сделать, – это принять дружескую помощь. И уговорить тебя позвонить ей. Она хочет иметь список, цитирую: «копов с крепкими спинами».

Это было огромным облегчением для Джейси – обсуждать что-то сравнительно нейтральное. Впервые с тех пор, как Нэн захватила управление планами переезда, Джейси была рада деспотизму своей подруги. К концу ужина она почти оттаяла. Том настоял, чтобы она прилегла, пока он моет посуду, и, так как ее законные три часа подходили к концу, она согласилась.

Вместо того чтобы отправиться на кухню, он достал кейс.

– У меня кое-что для тебя есть.

– О? – Джейси захотелось, чтобы это был подарок, и она почувствовала наивность своего желания. Том не из тех, кто дарит пустячок, перевязанный ленточкой с бантиком.

А может быть, это что-то для ребенка? Но он достал из кейса несколько страниц и протянул ей.

– Имена, – удивилась она, – женские имена. – Список был разделен на несколько столбцов, каждый из которых начинался названием больницы. Она взглянула на Тома с недоумением. – Ты пытаешься таким странным способом придумать имя нашему ребенку?

– Это имена женщин, которые первого июня тридцать один год назад в Хьюстоне разрешились от бремени здоровым младенцем женского пола.

Первого июня. Ее день рождения. Догадка поразила Джейси как удар молнии. Имя ее матери было на одной из этих страниц.

– Ты не имел права, – прошептала она.

– Ты никогда не искала. Даже не пыталась найти.

– Кто дал тебе такое право? – Она швырнула в него листками, и они разлетелись по полу. – А тот факт, что я не пыталась узнать о ней, тебе ни о чем не говорит? Как ты посмел?

– А что? – Он неожиданно рассвирепел. – Почему ты не ищешь, Джейси? Чего ты боишься? Даже сейчас, когда это может помочь врачу разобраться в твоей наследственности, ты не хочешь поискать. Почему? От чего ты прячешься?

– От нее, – сказала она дрожащим голосом. Джейси ненавидела такое состояние, но не могла с ним справиться. – Я не хочу о ней знать. Почему я должна хотеть знать о женщине, которая предала меня?

– Ты не хочешь дать ей еще один шанс, да? – спросил он. Голос его звучал необычно. Почти горько. – А как быть с тем, что сказал доктор, Джейси? О сонограмме и о том, сколько досталось твоей матери, когда она производила тебя на свет?

– Не знаю, – прошептала она. Это, конечно, меняло дело, но она изменений не хотела. И инстинктивно сопротивлялась, чтобы не чувствовать пустоту, разверзающуюся в душе. – У меня никогда не было недостатка… в примерах детей, от которых отказались и которые возмещали это мечтами о том, кто были их родители, какие они были замечательные и богатые, как они на самом деле не хотели бросать своего ребенка. Я тоже мечтала, когда была маленькой, но довольно скоро поняла…

– Что ты поняла?

– Послушай. Тогда было достаточно трудно поднимать внебрачного ребенка. Насколько же труднее растить ребенка смешанной крови? – Она справилась с дрожью. – У нее, видимо, были веские причины сделать это, но она отказалась от меня и потому, что были еще какие-то большие трудности. – Ее мать не слишком ее хотела. Вот в чем все дело.

– Ты этого не знаешь. – Он медленно провел рукой по ее волосам. Такая неожиданная ласка невероятно успокаивала. – Возможно, неопределенность и не дает тебе покоя. Может быть, если бы ты все выяснила, то могла бы оставить это в прошлом.

– Не знаю, – повторила она. – Даже если бы я выяснила, кто моя мать, совсем не обязательно, что при этом выяснится и что-нибудь об отце.

– Верно, – согласился он, – в конце концов, они, возможно, не были женаты. Но если ты найдешь ее, если она все еще жива, ты можешь спросить ее.

Неожиданная идея была так потрясающа, что у нее перехватило дыхание. Ее отец… Джейси думала о матери, когда была маленькой, потом с горечью отбросила эти фантазии. Но она никогда не позволяла себе даже мечтать об отце.

– Знаешь, – продолжал Том почти небрежно, – тебе нужно написать об этом серию статей.

– Ты хочешь сказать, что я должна сделать это для ребенка?

– Говоря по правде, наш младенец и так будет прекрасным. Нет, если ты решишь отыскать свою мать, делай это для себя самой.

Джейси лежала на диване, наблюдая за тем, как несколько крепких мужчин пытались протащить в дверь ее новой квартиры огромный обеденный стол, принадлежащий Тому.

– Потрясающе, – пробормотала она.

– Кто бы мог подумать, – задумчиво сказала Нэн, – что Перкинс из отдела маркетинга будет так хорошо смотреться в шортах?

– Я имела в виду, как это ты заставила такую уйму народа посреди недели после работы перевозить мое барахлишко.

– А, – Нэн небрежно махнула рукой, – я и половины этих людей не знаю. Просто твой сладкий дал мне список, чтобы я им позвонила. Все захотели помочь. Думаю, они рассчитывают на хорошее угощение.

– Да уж, и копы и журналисты любят это дело, – сухо изрекла Джейси, глядя, как в крошечном дворике двое мужчин жарили гамбургеры и хот-доги.

Один был репортером из конкурирующей газеты, с которым Джейси поддерживала дружеские отношения, второй – отцом Тома.

Джонатан Расмуссин – крупный мужчина, не такой высокий, как Том, но широкий в груди и плечах, с рыжеватыми волосами, как у его младшего сына. Рез, вероятно, будет выглядеть именно так лет через двадцать. Глаза Джонатана были такие же прозрачные, как у Тома, но еще более пронзительные.

То, как эти глаза изучали ее еще три дня назад, когда она познакомилась с Джонатаном на семейном ужине, говорило Джейси, что он не одобряет ее. Она и так чувствовала себя как на иголках.

– И не называй Тома «сладким», – твердо сказала она Нэн, – звучит тошнотворно.

– Я должна сообщить ему, что он «последний сукин сын»? – ухмыльнулась Нэн.

– Нет еще.

– О? – Нэн выразительно вздернула брови. – Он великолепная мишень для зубоскальства, так что ты должна…