Все тайны Алисы - Светлана Полякова

Она развернула монитор. Алиса честно уставилась на экран, пытаясь попять нагромождение цифр.

— Но, понимая ваше положение, — мягко и снисходительно улыбнулась Надежда Ивановна, — мы пойдем вам навстречу.

Она достала небольшую мужскую сумочку, открыла ее и посмотрела на Алису:

— Триста рублей вас спасут?

Алиса задумалась. Честно говоря, она сомневалась в том, что эти самые триста рублей могут ее спасти от нашествия Сары Мидленд. «Вряд ли я смогу откупиться от нее такой незначительной суммой. Отравить ее на эти деньги тоже не получится: откуда мне знать, почем у нас на черном рынке яд кураре или цианистый калий? Но на то, чтобы уморить ее нашими продуктами, денег, может быть, и хватит. Тем более что мы с дедулей тоже не бедные, уж найдем чем прокормить эту странную даму, в голову которой взбрела такая нетривиальная мысль — познакомиться со своей «переводчицей»!» — подумала она, глядя на странное кукольное личико своей визави.

— От чего спасут? — поинтересовалась Алиса.

Надежда Ивановна стыдливо увела взгляд в сторону, а ее улыбка показывала с невыносимой ясностью всю степень непонятливости и безграничной тупости, которая была присуща Алисе Павлищевой.

— Ну, как бы вам сказать…

Бедняжка призадумалась, как бы ей подоступнее объяснить, что конкретно «она имела в виду», но Алиса решила избавить ее от необходимости напрягать мозговые извилины: бог знает, к чему это могло привести, и решительно кивнула:

— Спасут, конечно. Раз вам так хочется…

Надежда Ивановна облегченно вздохнула, явно обрадованная неожиданной поддержкой, словно награду, протянула Алисе три сторублевые купюры и пожелала вдогонку ее быстро удаляющейся спине «приятного общения». Наскоро пробормотав «спасибо», Алиса вылетела из кабинета. О, с каким наслаждением она отдала бы ей эти триста рублей вместе с Сарой Мидленд и приятным общением в придачу!

«Почему у меня каждый раз складывается ощущение, что я прихожу сюда за подаянием?» — тоскливо подумала она.

Дела в издательстве были сделаны. До приезда «английской гостьи» остался целый день, да и сегодняшний еще в самом разгаре, надо ехать к Елизавете. У нее от написания триллеров явно развилось логическое мышление. А у Алисы оно всегда отсутствовало. Алисе часто казалось, что она плывет, как щепка в бурлящем водовороте, — куда вынесет поток мутной воды, там и будет тусоваться. Алиса решила, что Елизавета — именно тот человек, который ей сейчас необходим. Поскольку ситуация с Сарой Мидленд казалась безумной, непонятной и загадочной, а сама Алиса ничего понять не могла.

Ромика уже не было. Алиса поискала его взглядом и очень скоро обнаружила за домом воркующую парочку голубков. Одним из голубков был Ромик, а вторым — хорошенькая редакторша Иринка. Мешать их счастью не хотелось. Так что все обстоятельства складывались в пользу Елизаветы, к которой Алиса немедленно отправилась, пребывая в мрачной задумчивости беспроглядности своей судьбы.

— Алиса Игоревна! — услышала она за спиной приятный мужской баритон.

Она остановилась и с удивлением увидела перед собой литературного агента Валеру, который до той минуты никогда не интересовался ее скромной особой.

Он догнал Алису и с ласковой улыбкой проговорил:

— Нам надо поговорить. Так, чтобы нас не слышали…

Алиса решила, что он знает что-то важное про Сару Мидленд, поэтому настороженно оглянулась и кивнула.

— Пойдемте-ка вон туда… — Он протянул руку в сторону лестницы, ведущей наверх. Там располагался офис какой-то брокерской конторы.

Они поднялись на несколько ступенек. Валера нервничал, потому постоянно оглядывался, заражая Алису своим страхом. Она поймала себя на том, что тоже ежеминутно оглядывается.

— Сколько вы тут получаете за лист, Алиса Игоревна? — шепотом спросил Валера, пыхтя сигаретой.

— Триста за лист, — призналась честная Алиса.

— Хотите получать четыреста? — тоном благодетеля, явившегося нищей на дороге, проговорил Валера.

Алиса промолчала. Просто потому, что не могла понять, каким образом Валера может сделать ее гонорар больше.

Он истолковал ее молчание по-своему.

— Это начальная ставка, — проговорил он. — Потом будете получать четыреста пятьдесят… Пятьсот…

— Каким образом? — выдавила наконец Алиса.

— Это секрет, — прошептал он, тревожно оглядываясь. — Поклянитесь, что пока никому не скажете…

— Я никогда ин в чем не клянусь, — сказала Алиса строго. — Клясться нельзя. Это грех.

— Ну просто — пообещайте…

— Обещаю, — как старательная школьница, повторила Алиса.

— Мне предложили открыть здесь филиал одного издательства, — быстрым шепотом начал рассказывать он. — Дали денег на аренду. Сейчас моя задача — набрать авторов и редакторов-составителей… Дело куда более легкое, чем ваша работа. Надо писать кулинарные сборники. Получать же за них вы будете больше, чем за ваши книги.

«Странно как, — подумала Алиса, рассматривая арийский профиль Валеры. — Только с утра подумала, что надо уходить в редакторы-составители, и — нате вам с кисточкой! Может, этот Валера — перст Божий?»

Она присмотрелась к нему повнимательнее. На «Божий перст» Валера не тянул, но что-то стоящее в его предложении было.

— Я подумаю, — сказала Алиса.

Он обрадовался.

— Позвоните тогда вот по этому телефону, — протянул он ей листок бумаги. — Только помните, Алиса, — это большой секрет! Никому не говорите о моем новом начинании — здесь и стены имеют уши! — Он опасливо покосился на стену, в грязных разводах которой и в самом деле мерещилось большое розовое ухо.

Алиса ущипнула себя за правую руку, чтобы наваждение исчезло, — и стена снова стала ровной, безухой, а поэтому приятной взгляду и душе.

Она вздохнула и отправилась прочь из литературного вертепа. Настроение у нее стало окончательно беспросветным, как вчерашнее небо.

Столь печальное настроение появилось у Алисы совсем не из-за госпожи Мидленд. Это не из-за великой писательницы она сейчас не замечала прекрасного, летнего дня, уже освободившегося от дождя, и красот родного города… Даже мимо пруда с лебедями Алиса прошла, мрачно потупившись взором в асфальтовую дорожку и не реагируя на приветливые взгляды, которые несчастные птицы бросали в ее сторону, ожидая хотя бы пучка свежей травы, раз уж она не соблаговолила принести им булочку.

Алиса думала о Надежде Ивановне. Надежда Ивановна была моложе ее на девять лет, училась в техникуме-колледже, как это теперь называется, и в то же время ее называли Надеждой Ивановной, а Алису… Она горько махнула рукой. Даже Алисой ее называли только в те моменты, когда от нее что-то требовалось. Редко кто ее называл Алисой Игоревной. Да и не умела Алиса так важно выглядеть. «Нет во мне представительности и никогда уже, наверное, не будет! Так и проживу — не солидная и не серьезная, прямо как моя бабушка!» — вздохнула она.