Ирландское сердце - Мэри Пэт Келли

– О, – кивнул он. – Так вы одна из этих – неудовлетворенная женщина средних лет с… определенными симпатиями и наклонностями. Овца, вырядившаяся ягненком, – показал он в мою сторону своим стеком.

Я почувствовала себя очень глупо. Тоже мне «флэппер».

Он обернулся к мистеру Дженсону:

– Так вы утверждаете, что мои люди напали на эту женщину?

– Да, – кивнул мистер Дженсон. – Это было просто шокирующе. Очень жестоко. И если бы не… вмешательство со стороны, не знаю, чем бы все это закончилось.

– То, что вы только что назвали «вмешательством со стороны», забрало жизнь человека, служившего его величеству королю. Преступление, совершенное убийцами. Варварство. Как вы вообще можете задавать какие-то вопросы относительно мер, которые мы должны предпринимать против этого сброда? А что касается этой… – он сделал паузу, – дамочки. Вы уверены, что она не переигрывала? Может быть, она сама того хотела…

– Грязная свинья, – начала я и шагнула вперед, но тут почувствовала руку Мауры у себя на плече.

– Не нужно ее сдерживать, – сказал капитан Пайк. – Пусть оскорбит меня.

– Вас могут арестовать, – сказала мне Маура. – Говорить или действовать в оскорбительной манере против солдата или полисмена противозаконно.

Пайк услышал все это.

– О, не нужно портить нам все веселье, миссис О’Коннор. Насколько я понимаю, мисс Келли сама страстно желала, чтобы ее подвергли допросу. Я прав? По крайней мере, так доложил мне сержант Симмонс.

– Тут я должен заявить решительный протест, капитан Пайк, – вмешался мистер Дженсон. – Мисс Келли – уважаемый и полноправный член нашей делегации, и от ее имени я настаиваю на том, чтобы вы наложили взыскание на вашего сержанта и его головорезов.

«И он подал голос только теперь», – подумала я.

– Келли, – задумчиво протянул капитан Пайк, – а ведь нам сказали, что в эту делегацию будут входить только чистокровные американцы. И никаких фенианских сочувствующих.

«Интересно, как много ему известно обо мне?» – подумала я. До сих пор он не упоминал Питера Кили. Я разгладила юбку своего платья. Все, с достоинством отступаем, и немедленно.

– Я действительно работаю на американский Комитет за помощь Ирландии. Чтобы не задерживать выполнение нашей важной миссии, я приняла решение не выдвигать никаких обвинений против вашего сержанта.

Капитан Пайк согласно кивнул.

– Очень разумно, – сказал он. – Ваш поезд отправляется в девять вечера. И я советую всем вам до отъезда оставаться в гостинице.

– Хорошо, капитан, – откликнулся мистер Дженсон. – Поскольку мисс Келли отказалась выдвигать обвинения…

Капитан Пайк коснулся пальцами козырька свей фуражки и с улыбкой ушел.

Опасно, если он вдруг пронюхает о моей связи с Питером Кили. Лучше оставить все так, как есть. И двигаться дальше.

* * *

– Вы поступили правильно, Нора, – сказала мне Маура. – Они, конечно, ублюдки, но вся власть в их руках. Лучше склонить голову и ударить по ним с тыла.

Мы шли по берегу залива Голуэй. Маура нашла для меня пару резиновых сапог и шаль, которую я накинула поверх своего легкомысленного платья. Я отказалась еще четыре часа сидеть в библиотеке, дожидаясь нашего поезда. Мне хотелось подвигаться, размять ноги. Мы дошли до пляжа.

– Силвер Стрэнд, – сказала о нем Маура.

Она повела меня по тропке, идущей от берега, и через коридор под аркой из вьющихся растений вывела на небольшую полянку, покрытую ковром из маленьких белых цветочков.

– Подснежники, – пояснила она. – Цветы святой Бригитты. Ее день отмечается первого февраля. В древнем ирландском календаре этот праздник называется Имболк, первый день весны.

– Весна? В Чикаго февраль – самый холодный месяц. Улицы белые от снега, а по озеру Мичиган плавают льдины, – сказала я. – А тут я чувствую запах пробуждения природы.

– И примул, – подсказала Маура, показывая на разноцветные цветы.

Я догадалась, что такие должны были расти вокруг коттеджа Пирса.

В центре поляны стояло разрушенное каменное сооружение, миниатюрная башенка высотой в пару футов, открытая сверху.

– Родник святого Энды, – рассказала Маура.

Я подошла и заглянула в воду. Сквозь деревья по краям поляны, склонившиеся над источником, пробивались лучи солнца. Я наклонилась и увидела на поверхности воды отражение своего лица.

– Это очень древнее место, – продолжала Маура. – Посвящено оно святому Энде, монаху и учителю. Но на самом деле родник этот старше христианства. Священное место кельтских религиозных поклонений. Друиды верили, что через родник, озеро или в момент внезапного прозрения можно попасть в потусторонний мир.

Она присела на край колодца и похлопала ладонью по камню рядом с собой. Я села.

– Видите ли, Нора, согласно кельтским верованиям, материальный мир – это лишь часть нашей реальности. Нас окружает мир духов. Могущественных. Бессмертных. В некоторых сказаниях этот мир называется Tír na nÓg, Земля Юных, остров вдали от наших берегов. Но я верю, что этот другой мир на самом деле находится внутри каждого из нас. И мы можем попасть туда благодаря нашему воображению. Вы хоть немного понимаете меня?

Я плотнее запахнула шаль и кивнула.

– Мерзавцы Пайки пусты внутри, Нора, несмотря на то что кажутся непобедимыми. Бабка Пайка умерла, моля о новой дозе наркотика. Отца его застрелил его же арендатор. А у этого капитана Пайка нет ни детей, ни даже кур. Забаррикадировался в своей каменной тюрьме, хорошо зная, что дни его сочтены. Sassenach отобрали нашу землю, но им никогда не овладеть глубинным источником жизни, который подпитывает нас. И это их бесит. Вы сами видели «черно-коричневых». Эта ненависть берет начало в разочаровании, крушении надежд. Почему эти «круглоголовые» не покоряются, не ложатся лицом вниз? И почему ирландцы все время дают отпор, из века в век, что бы с ними ни делали? Почему мы не превращаемся в послушных невольников, как они того хотят? – с напором говорила она.

– Мы все никак не умрем, и это раздражает их, – ответила я. – Так говорила мне моя бабушка Онора.

– Она все очень правильно свела в одну фразу, – кивнула Маура.

– Интересно, приходила ли к этому источнику моя бабушка? – размышляла я.

– Я просто уверена, что она участвовала в местных ритуалах. Обходила этот колодец трижды кругом, каждый раз роняя в воду камешек, – сказала Маура.

– Но отец Кевин тоже описывал мне похожую церемонию, – заметила я. – И проводилась она в Донеголе.

– Это практикуется по всей Ирландии, – подтвердила Маура. – Хотите попробовать?

Я нашла три гладких камешка гальки. На одном из них посередине была зеленая черточка.

– Первый камень, – объяснила Маура, – символизирует прошлое – тревоги, дурные воспоминания, раскаяния. Понятно?