Зацепить 13-го - Хлоя Уолш

— Но… — Я подняла руку и ждала, когда он кивком позволит мне говорить. — Я видела тебя на поле, ты больше всех в команде.

Джонни покачал головой и скривил губы:

— Это же школьное регби. Большинство парней в школьных лигах играют для развлечения. А в профессиональном, конкурентном регби я далеко не самый рослый и крупный игрок.

— Но ты огромный! — воскликнула я.

— Я высокий, — поправил он и продолжил: — Для центрового жизненно важна скорость. Я должен быть очень подвижным, а когда представляется возможность — максимально ускоряться.

Я думала, Джонни был огромный, но что я знала о профессиональном регби?

Очевидно, не много.

— Удерживать и защищать — вот моя работа как тринадцатого номера, — сказал он. — Держать линию и защищать ее. Выигрывать на земле или переворачивать рак. Это тоже по моей части, — добавил он. — Двенадцатый и тринадцатый играют рядом друг с другом.

— Кто в школьной команде играет под двенадцатым номером?

— Патрик Фили, — ответил Джонни, кивнув в сторону ребят.

— Понятно. Ты же с ним давно дружишь?

Джонни кивнул:

— Он хороший парень. В игре мы с Фили постоянно следим друг за другом. Если мяч у него, я должен быть рядом, готовый принять мяч и завершить маневр передачей одному из крыльевых.

— Крыльевых?

— Одиннадцатому и четырнадцатому.

— Ага, одиннадцатый и четырнадцатый — крыльевые.

— Именно. Между двумя центровыми должно быть полное доверие. То есть они должны до фига верить друг в друга, знать друг друга как свои пять пальцев, предугадывать маневры, понимать язык тела… Черт, иногда нужно и мысли читать.

— Почему?

— Потому что, если я беру противника на широком фланге, я положусь на двенадцатого, и наоборот. Один облажался — пострадает другой, а в итоге и вся команда. — Он тяжело выдохнул. — Это тесное партнерство и требует прозрачной коммуникации.

Мне вдруг стало страшно за Джонни.

— Неужели нельзя было немного облегчить себе жить? Обязательно надо выбрать самую ответственную позицию в команде.

— У каждого игрока ответственная позиция, — сказал он. — Это как спицы в колесе. Одна сломалась — за ней и другие полетят.

— Ты бьешь ногами?

Джонни пожал плечами:

— Могу. Бью, когда надо, вроде удара с линии или когда случается граббер, но это не главное в моей игре.

— Граббер?

— Удар ногой, когда мяч катится по земле и все за ним бегут.

— Но нечасто?

— Да, нечасто.

— Почему?

— Потому что обычно я занят борьбой за мяч и защитой нашей линии. Я только успеваю переключаться с нападения на защиту. Мне нужно быть готовым к ударам, и ударов этих, Шаннон, мне достается гребаная куча.

— Зачем ты это делаешь?

— Ты что имеешь в виду?

— Регби, — ответила я. — Почему ты этим занимаешься?

— Я люблю регби, — просто ответил Джонни. — Все, что с ним связано. Форму мяча. Силовой стиль игры. Адреналин. Давление. Награды. Преодоление себя. Я охрененно люблю эту игру.

«А я люблю тебя», — чуть не вырвалось у меня, но я сдержалась.

Боже мой!

С чего вдруг?

Я не любила Джонни.

Я его даже не знала.

Не очень хорошо то есть.

Понятно, что те части его, о которых я знала, были хорошие, достойные и прекрасные, но это не значит, что я испытывала к Джонни что-то большее, чем физическое влечение и подростковая влюбленность.

Это было нелепо.

Я сама была нелепа.

«Перестань себе врать, — прошипел мне внутренний голос. — Ты любишь его каждой клеточкой своего разбитого сердца…»

Меня ошеломила эта тревожная мысль, и я не сразу поняла, что Джонни продолжает говорить.

— …Там еще целая куча всего, о чем я не стану рассказывать, чтобы ты не завяла от скуки.

Он опять вертелся на сиденье, вытягивая ноги под странным углом.

— Ты в порядке? — спросила я.

— Да. — Он коснулся бедра, но тут же убрал руку, настороженно посмотрев на меня. — Как же я ненавижу долгие поездки в автобусах, — вместо объяснения сказал он. — Мне тесно.

— Так ты поэтому предпочитаешь сидеть один? — спросила я, отодвигаясь подальше. — Чтобы ногам было пространство?

— Да. — В глазах Джонни мелькнуло облегчение. — При моих габаритах так удобнее.

— Ты и на уроках сидишь один?

Он кивнул.

— Стараюсь.

— А почему?

— Ну, я широкий, а эти столы дико узкие.

Да, он широкий.

Могучий.

И красивый.

Джонни искоса посмотрел на меня и, усмехнувшись, сказал:

— Но рядом с тобой я бы сел.

У меня забилось сердце.

— Да?

— Ты такая маленькая, что не считаешься, — улыбнулся он.

Это мне не понравилось.

— Я считаюсь.

— Ты ведь понимаешь, о чем я, — тихо засмеялся он. — Мы бы не пихались ногами. — Не переставая улыбаться, Джонни посмотрел на мои ноги и решил поддразнить: — Ты хотя бы до пола достаешь?

— Конечно, — подтвердила я и быстро дотронулась пальцами до пола. — Видишь? — спросила я, радуясь своей правоте. Вообще-то, пальцы пола едва касались, но доставали же. — Ха-ха.

— Ха-ха? — повторил Джонни, запрокинул голову и расхохотался. — Тебе что, четыре года?

— И это говорит человек, который дразнит меня за рост, — ответила я, наградив его самым негодующим взглядом из своего арсенала.

— Я всего лишь констатирую факты, — невинным тоном произнес Джонни, глуповато улыбаясь. — Я был почти уверен, что ты захватишь с собой детское кресло.

Мне следовало рассердиться, но я чуть улыбнулась.

Судя по тону, Джонни не собирался издеваться надо мной, он просто шутил.

Он вел себя игриво.

Это было странно, неожиданно и удивительно приятно.

— Я решила оставить кресло дома, — ответила я, удивляясь себе. — И слава богу, иначе бы тут не хватило места для твоего эго.

— Шаннон Линч умеет стебаться. — Джонни наклонился вперед. Чувствовалось, мое поведение произвело на него впечатление. — Кто бы мог подумать?

— Уж явно не ты.

Я лучезарно ему улыбнулась, не обращая внимания на бабочек, которые запорхали в животе, когда он произнес мое имя. Мое тело медленно расслаблялось, а чувство юмора проглядывало из-за высоченных защитных стен, заинтригованное обходительностью этого парня.

— М-да. — Джонни улыбался во весь рот. — А ты саркастическая штучка, когда тебе этого хочется. Я прав?

Мне тоже захотелось поиграть.

— Ну ты — да, но кто я такая?

— А теперь ты зануда.

— Может, и так, но кто я такая? — усмехаясь, повторила я.

— Палки и гвозди сломают мне кости, — ответил Джонни, включаясь в игру. — Но от девчонок никогда не бывает вреда.

— Но от слов никогда не бывает вреда, — поправила я, обнаружив, что улыбаюсь вместе с ним. — А не от девчонок