Зимняя роза - Дженнифер Доннелли

– Спасибо, мистер Фостер. Огромное спасибо за все. Мы будем очень осторожны.

Фостер удалился, оставив Фиону наедине с братьями. Шейми сидел во главе большого соснового стола. Сид устроился сбоку, Фиона – напротив. Все недавние страсти, включая обморок Сида и операцию на кухонном столе, улеглись. В дом вернулась ночная тишина. Тикали часы. Из подтекающего крана медленно капала вода.

Фиона смотрела на брата. Его лицо изменилось. Постарел, осунулся. Глаза были жесткими и настороженными. Но в них она все равно видела мальчика, которого все эти годы помнила.

Она мотнула головой, кусая губы, чтобы снова не заплакать, однако удержать слезы не удалось. Фиона потянулась через стол и накрыла ладонью крупную, испещренную шрамами руку Чарли. Впервые за двенадцать лет они снова сидели вместе: она, Чарли и Шейми.

– Ты меня прости, – сказал Чарли. – За Джо. За этот приход. За все.

– Ешь, – сказала Фиона, вытирая глаза. – Тебе нужно подкрепиться.

Младший брат тоже не притронулся к еде. Шейми сидел с отрешенным видом.

– Шейми, дорогой, и ты тоже ешь.

Шейми демонстративно отодвинул тарелку.

– Не хочу я никакого супа, – буркнул он. – Может, мне кто-нибудь все-таки объяснит эту чертовщину?

Фиона заговорила, но Сид ее перебил. Он рассказал Шейми, что́ в действительности произошло с ним в далеком восемьдесят восьмом году, как он стал Сидом Мэлоуном, какой жизнью жил все последующие годы и почему теперь находится в бегах. Он ничего не приукрасил, а когда закончил, Шейми, до сих пор не проронивший ни слова, повернулся к сестре и срывающимся голосом спросил:

– Фиона, как ты могла молчать? Ведь Чарли и мой брат тоже.

– Я… думала, тебя это огорчит. Вы с Чарли были так близки, и я не хотела… – попыталась объяснить Фиона.

Не дослушав, разъяренный Шейми вскочил со стула:

– Черт тебя побери, Фиона! Ты всегда сюсюкалась со мной!

– Повежливее, парень, – сказал ему Сид.

– Ах, повежливее? Повежливее? Забавно слышать это от тебя. А ты не думаешь, что взламывать сейфы и грабить банки – это несколько невежливо?

– Шейми, довольно! – не выдержала Фиона.

– Ты когда-нибудь собиралась мне рассказать?

– Я хотела. Надеялась, что расскажу. Но сначала я надеялась отыскать Чарли и склонить его…

– К чему? К купажированию чая? К торговле персиками? Невероятно! – замотал головой Шейми. – Оказывается, мой брат не погиб. Он жив. Более того, он стал самым знаменитым лондонским преступником, а я ничего не знал. Фи, может, ты еще что-то от меня утаиваешь? – Он выдвинул стул. – Погоди, не отвечай. Дай я сперва сяду.

– Парень рассердился, – глядя на Фиону, произнес Сид.

– Ты чертовски прав! Я рассердился!

– Ну, узнал бы, и что бы тебе это дало? – спросила Фиона. – Чарли открещивался от меня. От нас. Потому я и не хотела тебе рассказывать. Думала, что правда больно по тебе ударит. Мне хотелось тебя уберечь.

– Прекрати! Хватит пытаться меня уберечь и оградить. Сколько раз я тебе твердил, но ты не желала слушать. Я давно уже не тот маленький Шейми. Я взрослый человек.

– Так изволь и вести себя как взрослый! – не выдержал Чарли. – У Фионы муж в больнице, беглец в доме и сама она почти на сносях. Ей только не хватает твоих проблем.

– Все эти годы, – угрюмо произнес Шейми, – все эти годы я прожил без тебя. А старший брат был бы мне совсем не лишним.

– В этом я перед тобой виноват. Ты даже не представляешь насколько. Но сейчас-то я здесь.

– Угу. Какой сюрприз! Может, даже сходим поиграть в мяч, – с горечью ответил Шейми.

Он пододвинул к себе хлеб, отломил кусок и погрузил в суп.

Чарли откусил от своего сэндвича. Оба замолчали. У Фионы заныло сердце.

Как она хотела, чтобы они вновь стали семьей, как мечтала о воссоединении. Вот оно, воссоединение, но не такое, каким ей виделось. Совсем не такое.

Она взглянула на Чарли, потом на Шейми. Братья были похожи. Оба рыжеволосые и зеленоглазые. Оба непоседливые, пренебрегающие опасностью, неуправляемые. Сейчас каждый сидел, уткнувшись в тарелку. Шейми продолжал злиться. Чарли снедало чувство вины.

Ей хотелось возобновить общий разговор. Сделать новую попытку. Их воссоединение не было идеальным. Идеалом там и не пахло, но это лучше, чем ничего. Неужели они этого не понимают? Фиона не знала, сколько они вот так просидят за одним столом. Не знала, что́ принесет наступивший день ее братьям, Джо и ей самой. Но хотя бы эти считаные часы они проведут у нее на кухне. Будут пить вино. Есть. Разговаривать. Снова вместе. Семьей.

Шейми вдруг перестал жевать и кашлянул.

– Чарли, – позвал он.

– Чего тебе, парень, – ответил Чарли.

Фиона взяла их за руки. Затаив дыхание, она смотрела на братьев, надеясь услышать слова примирения и прощения. Слова, которые перебросят мостик через скорбную пропасть лет. Слова, которые вновь сделают их братьями.

– Чарли, будь любезен, передай мне соль.