Ангелочек. Время любить - Мари-Бернадетт Дюпюи

Луиджи заметил, что дверная ручка повернулась. А когда дверь открылась, у него перехватило дыхание. Перед ним возникло чудесное видение. Его любовная греза шла к нему скользящей походкой, которая, тем не менее, заставляла шуршать и колыхаться переливающуюся ткань платья.

Восхищенная Октавия закрыла рот обеими руками.

— Господи, Энджи, моя малышка, никогда прежде ты не была столь прекрасной! — воскликнула старая дама.

— Я вам нравлюсь? — робко спросила невеста. — Дорогая мадемуазель, как мне отблагодарить вас?

Голос Анжелины дрожал. Она с трудом сдерживала слезы. Луиджи бросился к своей возлюбленной и нежно обнял ее.

— Моя любимая, не плачь! Ты нас всех очаровала, меня в первую очередь, — прошептал он, нежно поцеловав Анжелину. — Ты аллегория весны на пороге зимы. И это волшебное таинство осеняет нашу свадьбу. Идем, пора…

Небольшой кортеж двинулся по улице Нобль в сторону арки, оставшейся от средневековой крепостной стены, когда-то окружавшей древний город с узенькими улочками. Небо было абсолютно чистым. Солнечные лучи, падавшие на фасады из многовековых камней, и свежий воздух благодатно подействовали на нервы Анжелины. С радостной улыбкой она дошла до мэрии. И тут же раздались восхищенные возгласы. Мальчик, выглядевший старше своего возраста, от нетерпения захлопал в ладоши. Это был принарядившийся Пьеро, стоявший между своими родителями.

— Моя дочь… Черт возьми, какая же она красивая! — прошептал ошеломленный Огюстен Лубе. — Надеюсь, Адриена видит ее с небес.

Жермена кивнула и прослезилась, поскольку у нее было доброе сердце. Мэр пригласил присутствующих в мэрию. Розетта задержалась на пороге — Виктор еще не приехал.

«Боже мой! Только бы ему ничто не помешало! — думала она. — Как же я хочу, чтобы он приехал! Я говорила себе, что у меня нет особого желания видеться с ним, но это не так. Я просто боялась, только и всего. Надо, чтобы он приехал!» Розетту охватили ужасные сомнения: Виктор больше не любит ее, он ее бросил!

— Розетта, мне очень жаль! — раздался знакомый, прерывающийся из-за сбившегося дыхания голос. — Поезд, на котором я ехал, опоздал.

— Виктор, вы приехали! — воскликнула Розетта, глядя на молодого человека. — Да будет благословен Господь!

Молодой человек был в военной форме. От быстрого бега от моста через Сала щеки его раскраснелись.

— Розетта, но… Вы такая красивая! — прошептал он. — И вы ходите, уже ходите без костылей!

— Да, я могу даже танцевать!

Виктор радостно рассмеялся. Розетта взяла его за руку, и они вместе вошли в здание мэрии.

* * *

Через час, сочетавшись гражданским браком, чета подходила к собору во главе уже внушительного кортежа. На площади с фонтаном собралась толпа — многие пришли посмотреть на новобрачных. На улице Нобль любопытные, выглядывавшие из окон высоких домов, восторгались нарядом прекрасной повитухи и элегантностью ее супруга. Недалеко от Дома ангела по давней традиции новобрачных осыпали рисом, желая им скорейшего появления детей и счастливой семейной жизни.

В платье с переливающимися фиолетовыми цветами, в ореоле своих золотисто-рыжих волос, которые развевал ветер, Анжелина шла, придерживая край фаты, поскольку боялась ее испачкать. За ней парами шли Октавия и Анри, сапожник и его супруга, Виктор и Розетта, глаза которой лучились от счастья, Робер и Ирена, а также соседи с улицы Мобек и зеваки, слонявшиеся возле мэрии и поддавшиеся общему веселью.

— Тебе хорошо? — тихо спросил Луиджи.

— Да, поскольку мы муж и жена, соединенные по закону Третьей Республики, под взглядом Жюля Греви[39], нашего президента, — вполголоса пошутила Анжелина.

— И отныне тебя зовут Анжелина де Беснак! — нежно проворковал Луиджи.

Они заговорщически переглянулись, равнодушные ко всем окружавшим их радостным лицам, приветственным крикам и лестным похвалам. После церемонии у них еще будет время поблагодарить всех, поговорить с любопытными, но сейчас они должны были войти в собор.

В соответствии со сложившейся традицией до алтаря жениха должна была довести его мать, но, поскольку Жерсанда де Беснак наотрез отказалась входить в собор, Луиджи шел один по центральному проходу, устремив взгляд своих черных глаз на витражи хоров. Скамьи и стулья постепенно заполнялись. Люди перешептывались, толкали друг друга локтями.

Огюстен Лубе, на котором был праздничный костюм, подал руку Анжелине. Дрожа всем телом от избытка чувств, молодая женщина робко улыбнулась.

— Идем, малышка! Крепись! — сказал сапожник.

Анжелина выпрямилась и сделала глубокий вдох и выдох, любуясь оранжерейными цветами, которых здесь было множество. Нежные белые цветки и темно-зеленые листья переливались в свете люстр из кованого железа и огромных свечей цвета слоновой кости.

«Луиджи совсем потерял голову… — думала Анжелина. — Столько роз, лилий… А этот свет! Боже мой, как красиво! Как я счастлива! Благодарю тебя, Господи, за то, что ты подарил мне такую радость!»

Отец сделал шаг вперед, Анжелина последовала за ним. И тут под расписным сводом собора зазвучал свадебный марш немецкого композитора Мендельсона[40]. На огромном органе играл отец Северин, превосходный музыкант. Так захотел жених.

Идущая под руку с Виктором Розетта следила за малышом Анри, которому поручили нести шлейф платья невесты. Два часа назад Анри отрепетировал каждый жест в своей спальне и теперь с самым серьезным видом выполнял возложенную на него задачу. Затерявшись в толпе горожан, Гильем Лезаж, сидевший в инвалидном кресле, наблюдал за этим прелестным ребенком в праздничном костюмчике, лицо которого показалось ему удивительно знакомым. Он спросил у сопровождавшей его невестки Клеманс:

— Кто он, этот малыш?

— Когда я увидела его идущим в свадебном кортеже, я обратилась с этим же вопросом к одной из монахинь. Вроде это племянник служанки мадемуазель де Беснак, которая усыновила его в то время, когда уже не надеялась разыскать сына. Анжелина — его крестная.

Ничего не сказав на это, Гильем кивнул. Он непременно хотел присутствовать на венчании, хотя его и не звали. Впрочем, не он один явился сюда без приглашения. На венчание приехали и пациентки повитухи, и женщины постарше, прибегавшие к услугам ее матери Адриены. Все они в столь знаменательный день хотели подарить Анжелине свои улыбки в знак бесконечной благодарности и симпатии.

Хозяйка таверны Мадлена Серена, одетая в свое самое красивое платье, сидела во втором ряду вместе с дочерью Фаншоной и зятем Поленом, почтальоном. Малышку Луизу, прелестную семимесячную девчушку, держала на руках ее мать. Огюстен Лубе, Жермена и Октавия, взявшая на колени Анри, который доверчиво прижался к груди служанки, занимали места у алтаря, недалеко от Розетты и Виктора.