Ночная тень - Нора Робертс

Несколькими небрежными вопросами она помогла Марджори обрисовать свою семью, бедность, несчастья, жестокое обращение родителей.

— Когда вы приехали в город?

— Года четыре назад.

— То есть когда вам было семнадцать. Почему вы переехали?

— Я хотела стать актрисой. Это звучит очень глупо, но я играла в школьных спектаклях. Мне казалось, это будет легко.

— И было легко?

— Нет. Нет, было трудно. По-настоящему трудно. Знаете, я даже долгое время не шла на прослушивание. И у меня кончились деньги. Я нашла работу официантки на неполный рабочий день, но этих денег было недостаточно. Мне даже отключили отопление и свет.

— Вы когда-нибудь подумывали о том, чтобы вернуться домой?

— Я не могла. Мама сказала, что, если я уйду, она меня больше на порог не пустит! Мне кажется, что у меня бы все получилось, если бы мне просто представился шанс.

— И он представился?

— Мне казалось, да. Этот парень пришел в гриль-бар, где я работала. Мы подружились, часто беседовали. Я сказала ему, что я актриса. Он ответил, что понял это сразу, взглянув на меня, и удивился, что я, такая хорошенькая и талантливая, делаю в этой дыре. Сказал, что знаком со множеством полезных людей и что, если я соглашусь работать у него, он меня представит. Оставил мне визитную карточку и все такое…

— Присутствует ли человек, которого вы встретили в тот вечер, в зале суда, Марджори?

— Конечно, это был Джимми. — Она мельком глянула на свои судорожно сжатые пальцы. — Джимми Слейгерман.

— Вы стали работать у него?

— Да. На следующий день я пришла к нему в офис, занимающий целую квартиру, там много столов, телефоны и кожаные кресла. Очень неплохое местечко на окраине города. Он назвал его «Изысканным эскортом». Пообещал, что я буду получать сто долларов за вечер, посещая обеды или вечеринки с разными бизнесменами. Он даже купил мне одежду, красивую одежду, сделал прическу и все остальное.

— И вы зарабатывали сто долларов в вечер только за то, что ходили на обеды или вечеринки?

— Так он мне сначала пообещал.

— А потом что-то изменилось?

— Через некоторое время… он стал водить меня по разным симпатичным ресторанам и местам. Джимми называл это репетицией в костюмах. Он покупал мне цветы и…

— Вы занимались с ним сексом?

— Протестую. Не имеет отношения к делу.

— Ваша честь, были ли у свидетельницы физические отношения с подсудимым, очень даже относится к делу.

— Отклоняю. Отвечайте на вопрос, мисс Ловиц!

— Да. Я спала с ним. Он был так хорош. Потом, он дал мне денег… на оплату счетов, как он сказал.

— И вы их приняли?

— Да. Кажется, я понимала, что происходило. Понимала, но делала вид, что не понимаю. Несколько дней спустя он сообщил мне, что для меня нашелся клиент. Велел одеться понаряднее и пойти на обед с этим мужчиной из округа Колумбия.

— Какие указания вам дал мистер Слейгерман?

— Он сказал: «Марджори, ты заработаешь свои сто долларов». Я ответила, что знаю это, а он сказал, чтобы я была полюбезнее с этим парнем. Я пообещала, что буду.

— Мистер Слейгерман объяснил вам, что значит «быть полюбезнее», Марджори?

Девушка заколебалась и снова взглянула на свои руки.

— Он сказал, чтобы я делала все, что мне велят. Если парень захочет, чтобы после обеда я отправилась с ним в отель, то я должна идти или не получу денег. Все это игра, сказал он. Я должна сыграть, будто мне нравится общество этого парня, будто я увлечена им и будто я прекрасно провела с ним время в постели.

— Мистер Слейгерман особо подчеркивал, что от вас требуется заниматься сексом с клиентом?

— Он сказал, что это такая же часть работы, как улыбки при неудачных шутках. И если я преуспею, он представит меня своему знакомому режиссеру.

— И вы согласились?

— В его устах все звучало очень привлекательно. Да.

— А были другие случаи в вашей работе на фирму мистера Слейгермана, когда вы соглашались заниматься сексом за деньги в качестве спутницы?

— Протестую.

— Я иначе сформулирую вопрос. — Дебора бросила взгляд на членов суда присяжных. — Вы продолжали работать у мистера Слейгермана?

— Да, мэм.

— Как долго?

— Три года.

— И вы были удовлетворены тем, как выполняется договор?

— Не знаю.

— Вы не знаете, были ли вы удовлетворены?

— Я привыкла к деньгам, — до боли откровенно ответила Марджори. — Через некоторое время к ним настолько привыкаешь, что забываешь о том, что делаешь, если думаешь в это время о чем-то другом.

— И мистер Слейгерман был доволен вами?

— Иногда. — Она с опаской посмотрела на судью. — Иногда он выходил из себя из-за меня или из-за других девочек.

— А были другие девушки?

— Примерно дюжина, иногда больше.

— И что же он делал, когда выходил из себя?

— Мог и отшлепать.

— Вы хотите сказать, что он вас бил?

— Он просто становился невменяемым и…

— Возражаю.

— Поддерживаю.

— Он когда-нибудь ударил вас, Марджори?

— Да.

Дебора постаралась воздействовать на суд присяжных простотой ответа.

— Расскажите, пожалуйста, что произошло вечером 25 февраля этого года.

Как ей и было предписано, Марджори смотрела на Дебору и не оглядывалась на Слейгермана.

— У меня была работа, но я заболела. Возможно, где-то подхватила грипп. Меня лихорадило и расстроился желудок. Мне было очень плохо. Ко мне пришла Сюзанна поухаживать за мной.

— Сюзанна?

— Сюзанна Макрой. Она тоже работала у Джимми, и мы подружились. Я просто не могла встать и отправиться на встречу с клиентом, поэтому Сюзанна позвонила Джимми и рассказала ему о моей болезни. — Марджори нервно передернула плечами и, чуть помолчав, продолжила: — Я слышала, как она спорила с ним по телефону, говоря, что я больна, она даже предложила ему приехать самому и убедиться, что она не врет.

— И он приехал?

— Да. — По ее щекам большими быстрыми каплями истекли слезы. — Он был просто вне себя. Он орал на Сюзанну, она в ответ орала на него, говорила, что я действительно больна, что у меня лихорадка и высокая температура. А Джимми сказал… — Она облизала губы. — Он сказал, что мы обе ленивые, лживые шлюхи. Я услышала, как что-то треснуло и Сюзанна заплакала. Я встала, но у меня закружилась голова. — Она потерла ладонью под глазами, размазывая тушь. — Джимми вошел в спальню и сбил меня с ног.