Шипы и лепестки - Нора Робертс

— Ну и стерва. И это после того, как я сунула ей в букет десять лишних роз. Не одну, а десять! — Эмма недоверчиво покачала головой. — Ладно, неважно. Все, кто там был и кого можно назвать людьми, знают, что все прошло идеально. Уитни не сможет нам навредить.

— Умница! — Дел отсалютовал Эмме чашкой кофе.

— Да, раз уж мы вспомнили о Джеке, — спохватилась Эмма, — ты давно его не видел? То есть я хотела сказать, вы увидитесь в ближайшее время?

— Завтра. Мы собираемся в город на матч «Янкис».

— Может, захватишь его куртку? Он забыл ее здесь. Вернее, я забыла отдать ее ему. То есть он… Короче, у меня его куртка, и она, вероятно, ему нужна. Я принесу. Она у меня в кабинете. Так я сбегаю за ней?

— Я могу забрать ее, когда буду уходить.

— Хорошо. Отлично. Ну, раз уж ты все равно его увидишь.

— Никаких проблем. И, пожалуй, мне пора. — Дел подхватил пакет с печеньем и помахал им перед Лорел. — Спасибо за печенье.

— С тем, что ты съел, чертова дюжина. Вычтем из твоей зарплаты.

Дел ухмыльнулся и неторопливо покинул кухню.

Лорел выждала пару секунд, пока успокоится сердце, и ткнула пальцем в Эмму.

— Джек.

— Что?

— Джек.

— Не-ет. — Эмма прижала ладонь к груди. — Эмма. Я Эм-ма.

— Не смешно. Я вижу тебя насквозь. Ты лепетала, как идиотка.

— Ничего подобного… А если и лепетала, ну и что?

— Так что у тебя с Джеком?

— Ничего. Совершенно ничего. Не будь дурочкой. — Лгать было стыдно, но сдаваться Эмма не собиралась. — И никому не говори.

— Если никому нельзя говорить, то это уже не ничего.

— А я говорю, ничего. Наверное, ничего. Я просто слишком остро реагирую. — Эмма откусила половинку печенья.

— О, ты ешь, как нормальный человек. Совсем на тебя не похоже. Колись.

— Сначала дай клятву, что ничего не расскажешь ни Паркер, ни Мак.

— А что я за это получу? — Но Лорел все же перекрестилась и подняла руку. — Клянусь.

— Он меня поцеловал. Или мы поцеловали друг друга. Но он первый начал, и я не знаю, что бы случилось дальше, если бы Паркер не вызвала меня по рации. Мне пришлось уйти, а потом он уехал. Вот и все.

— Погоди. Я оглохла, как только ты сказала, что Джек тебя поцеловал.

— Не издевайся. Это серьезно. — Эмма закусила губу. — Или нет. Или да?

— Эм, на тебя эго не похоже. Ты божественно разруливаешь романтические и прочие ситуации. У тебя никогда не было проблем с мужчинами.

— Я знаю. Но ведь это Джек. Так не должно было… — Эмма замахала руками, пытаясь подобрать слова. — Эта ситуация не должна была возникнуть. Боже, я высасываю проблему из пальца. Это был просто порыв, просто так сложились обстоятельства. Ну, случилось и случилось. И ничего страшного.

— Эмма, обычно ты романтизируешь мужчин и потенциальные отношения, но никогда из-за них не переживаешь. А сейчас ты волнуешься.

— Потому что это Джек! Вот представь, если бы ты была на кухне, занималась своими делами, а Джек вошел бы и поцеловал тебя. Или Дел. Ты бы тоже разволновалась.

— Они забегают на мою кухню только для того, чтобы стащить что-нибудь вкусненькое. Как Дел только что и продемонстрировал. Когда это с вами случилось? Когда заглохла твоя машина?

— Нет. Тогда почти случилось. Что-то такое промелькнуло… Я думаю, именно то мгновение и привело к поцелую. Во время субботнего приема.

— Верно, верно, ты же сказала, что Паркер тебя вызвала по рации. Ну и как это было? Сколько баллов по запатентованной романтической шкале Эммелин Грант?

Эмма со вздохом подняла большой палец и провела рукой воображаемую линию высоко над головой.

— Зашкалило.

Лорел поджала губы и кивнула.

— Я всегда чувствовала в Джеке большой потенциал. Он излучает опасные вибрации. И что ты собираешься предпринять?

— Не знаю пока. Я совершенно сбита с толку. Вот приду в себя и решу, что делать. Или не делать.

— Хорошо, только дай мне знать, когда снимешь запрет на передачу информации.

— Договорились, а пока никому ни слова. — Эмма подхватила блюдо с сыром и фруктами. — Превращаемся в деловых женщин.

Конференц-зал «Брачных обетов» размещался в бывшей библиотеке с уходящими ввысь рядами полок с книгами, кое-где уступающими место фотографиям и сувенирам. Помещение, хотя и использовалось теперь для бизнеса, сохранило атмосферу элегантности и уюта. Паркер сидела за инкрустированным столом с вечно включенным ноутбуком и «BlackBerry» под рукой. Поскольку все запланированные на сегодня встречи с клиентами и экскурсии были проведены, она позволила себе повесить жакет на спинку стула. Мак — в джинсах и свитере — удобно устроилась напротив.

Когда Эмма поставила блюдо на стол, Мак приподнялась, схватила гроздь винограда.

— Девчонки, вы опоздали.

— Дел нас задержал, — объяснила Эмма. — И, пока мы не начали совещаться, кто голосует за ужин и киномарафон?

— Я, я! — вскинула руку Мак. — У Картера какое-то школьное мероприятие, и я с удовольствием увильну от работы до его возвращения. С меня на сегодня хватит.

— Как ни странно, я тоже сегодня свободна, — сказала Лорел, ставя на стол тарелку с печеньем.

Паркер подняла трубку домашнего телефона и нажала кнопку.

Миссис Грейди, вы могли бы что-нибудь приготовить на ужин для всех четверых? Отлично. Спасибо. — Паркер положила трубку на место. — Будут цыплята и все такое.

— Меня устраивает, — одобрила Мак, впиваясь зубами в виноградину.

— Тогда к делу. Первый пункт повестки — Уитни Фолк-Харриган, известная также под кличкой НЧ. Лорел уже знает, что я получила от нее электронное письмо с перечислением нескольких ключевых моментов, на которые мы, по ее мнению, должны обратить особое внимание.

— Стерва, — припечатала новобрачную Мак, размазывая козий сыр по розмариновому крекеру. — Мы из кожи вон лезли на ее свадьбе.

— И напрасно, — заметила Лорел.

— Уитни полагает — не в порядке приоритетности, — что… — Паркер открыла папку и начала читать распечатанное письмо, — …шампанское было недостаточно охлажденным, обслуживание во время ужина — слишком медленным, садам не хватало яркости, фотограф потратила слишком много времени на гостей, не уделив должного внимания невесте, и десертный стол был не таким разнообразным, как она надеялась. Уитни также считает, что свадебный организатор слишком торопила или, наоборот, игнорировала ее в отдельные моменты торжества. Она надеется, что мы воспримем ее критические замечания с такой же доброжелательностью, с какой они высказываются.