Правдивый лжец - Джессика Стил

– Возвращайтесь как можно скорее, – сказал он.

«Слушаюсь и повинуюсь», – чуть не вырвалось у нее, но Элин молча, с любезным выражением на лице вышла и отправилась в компьютерный отдел.

Там она объяснила Тино, что, поскольку их работодателю нужна англоязычная машинистка на вечер, совместный ужин придется отменить.

– А завтра вечером вы свободны? – с надеждой спросил он, но Элин вдруг смутило его рвение.

– Э-э… Завтра я собиралась съездить посмотреть Больцано, – произнесла она ничего для нее не значащее название, вспомнив, что Фелиция советовала посетить этот город. – Не знаю точно, когда вернусь оттуда.

– Если у вас нет спутника для этой экскурсии, я с удовольствием съезжу с вами, – заверил Тино.

– Мм… – поколебалась она, но была вынуждена признаться себе, что чрезмерная отчужденность не всегда шла ей на пользу. К тому же Тино ей нравился, а избыток внимания все-таки лучше равнодушия. – Это было бы чудесно! – согласилась Элин и с тем большей легкостью, что еще несколько минут назад не имела вообще никаких планов на завтра, договорилась о времени, когда Тино заедет за ней.

После чего взяла сумочку, плащ и еще раз проделала путь до кабинета Макса Дзапелли.

Как Элин и предвидела, первую страницу она дважды испортила. Она взялась за страницу в третий раз с надеждой, что человек, сидевший неподалеку, остановит ее и скажет, что переоценил ее возможности, но он этого не сделал. Третья попытка… Элин заставила себя не спешить, и работа сдвинулась с места. Час спустя ее пальцы задвигались ритмично, и Элин, хоть и не била никаких рекордов, набрала вполне приличную скорость.

Напечатав несколько писем, она взялась за большой доклад. Стиль у Макса был лаконичный, и он хорошо владел фразой. Неожиданно для себя Элин увлеклась его мыслью. Увлеклась настолько, что чуть не подпрыгнула, неожиданно услышав за спиной мужской голос:

– Вам не трудно разбирать мой почерк?

Она повернулась в кресле, чтобы взглянуть на него. Впечатление от прочитанного было настолько сильным, что она забыла всю свою враждебность к нему.

– Похоже, вы очень постарались ради меня, – улыбнулась Элин, но, увидев, как он смотрит на ее губы, поспешила повернуться к столу.

Вскоре она снова была поглощена блестящими мыслями этого непростого итальянца. В кабинет дважды входила Фелиция. Первый раз, чтобы обсудить что-то с шефом, а второй – пожелать им обоим «Bueno notte[3]». Элин продолжала печатать после ухода Фелиции и закончила последнюю страницу в десять минут девятого. Дзапелли еще продолжал писать у нее за спиной, но Элин надеялась, что остальное подождет до понедельника, а к тому времени, если повезет, поправится его англоязычная машинистка.

Но Элин скорее откусила бы себе язык, чем призналась бы, что устала, и потому, поправив стопку готовых страниц, крутанулась в кресле и спросила:

– Что-нибудь еще?

Он поднял глаза, мгновение смотрел на нее, как будто размышляя, и покачал головой.

– Это все. – Проследив за ее взглядом, направленный на стопку листков на его столе, он пояснил: – Это другая работа. – И признался с улыбкой: – На сегодня с меня довольно.

Элин могла бы сказать о себе то же самое и потому не спорила. Поднялась с места и положила ему на стол отпечатанные страницы. Встала рядом, глядя, как он проверяет первые две.

– Учитывая отсутствие практики, вы поработали превосходно, Элин, – сказан он.

– Мне… было интересно. – Она сама не знала, как вырвались у нее эти слова, и они были так похожи на лесть, что Элин тут же пожалела о сказанном. Она порывисто отошла, накинула пальто и подхватила сумку. – Мне остается сказать вам до… – От его улыбки у нее сердце чуть не остановилось в груди.

Элин запнулась.

– Полно, мисс Толбот, – протянул он. – Вы всерьез думаете, что после такой работы я позволю вам идти домой пешком?

– Я могу…

Но он посмотрел на часы и, воскликнув что-то по-итальянски, упрекнул ее:

– Почему вы не напомнили мне о времени? – Так это была ее вина! – Буфет давно закрыт, – продолжал он, – а я умираю от голода. – И пока Элин иронично отмечала про себя, что он вряд ли хоть раз в жизни ел в буфете фирмы, его осенила мысль, что девушка тоже могла проголодаться. – Где вы ужинаете?

Спокойно, внушала себе осторожная Элин, этот мужчина – ловелас чистой воды. Кровь у нее заспешила по жилам, но Элин уже казалось, что ничего такого у него и в мыслях нет. Господи, ведь не похоже на то, чтобы он собирался пуститься в загул и вообще имел хоть какие-то виды на нее!

– Честно говоря, – призналась она, – я еще не вполне загрузила свой холодильник, так что… – Его восклицание и виноватый вид человека, раскаивающегося в недосмотре, заставили ее остановиться.

– Ради Бога, простите меня, Элин. Мне следовало позаботиться о том, чтобы в вашем холодильнике всегда была еда!

– Вовсе нет, – любезно возразила она и неизвестно почему ощутила желание освободить его от чувства вины за невнимательность. – Мне не составит труда зайти в магазин и купить все, что надо, по дороге домой.

– Вы позволите мне пригласить вас поужинать? – предложил он и, видя ее колебания, добавил: – В знак того, что я действительно прощен.

Караул! Элин искренне пожелала оказаться дома, в Англии. В Англии она бы справилась с этой ситуацией. Здесь же здравый смысл как-то ускользал от нее. Не будь идиоткой, одернула она себя, что такого может случиться?

– Я тоже умираю от голода, – призналась она вслух и вскоре уже сидела в его «феррари», размышляя о том, что приглашение Тино Агосты поужинать принимала без этого копания в собственной душе.

Хотя, конечно, Тино играл не в той лиге, что его шеф. Но с другой стороны, поужинать с работодателем после тяжелого дня – разве это свидание?

Ресторан, в который привез ее Макс Дзапелли, был шикарным и в то же время по-домашнему уютным. Не зная итальянского, Элин позволила своему спутнику выбирать блюда для нее.

– Изумительно, – улыбнулась она, попробовав поданные на закуску spaghetti alia napoletanа,[4]обильно приправленные помидорами, луком и базиликовым соусом.

– Вы говорили, что умираете с голоду, – вежливо напомнил он.

– Вы тоже, – ухмыльнулась она, заметив, что он заказал себе то же самое.

Взглянув на дрогнувшие уголки его губ, Элин вдруг почувствовала, что подпадает под гипноз этого человека. Рот у него действительно восхитителен, невольно подумала она и, переведя взгляд к глазам, обнаружила, что ее собственный улыбающийся рот тоже подвергается изучению.