С тобой и без тебя - Шэрон Кендрик

Неохотно наблюдая этот спектакль, Алессандра начала задавать себе вопрос, кто из них выбирал одежду: Камерон или Бабет? Наверное, Бабет, она, как женщина, знала лучше всего, что ей подойдет.

Есть какое-то очарование в женщинах, одетых в форму. Мужчины находили их привлекательными испокон веков — существует множество шуток относительно женщин-полицейских и медсестер. Бабет в форме смотрелась превосходно.

Она была одета во все синее, с нежным и ярким оттенком, как колокольчик после весеннего ливня, с золотой каймой вокруг воротника и манжет. Элегантный, но достаточно строгий, с блестящими оторочками жакет доходил до середины бедра, а брюки были сшиты из какой-то обтягивающей ткани, которая использовалась для леггинсов и, очевидно, была создана как для комфорта, так и для украшения. Подобно второй коже, она обтягивала стройные ножки Бабет. Форму завершали залихватская островерхая пилотка и пара высоких форменных ботинок из мягкой кожи.

Вообще, подумала Алессандра с тоской, получился полный эффект необыкновенно красивого мальчика — солдата из театральной постановки. И комбинация простого покроя одежды и выразительных форм тела Бабет выглядела странно чарующе.

— Вам нравится? — неуверенно спросила Бабет, как девочка на первом причастии, переводя взгляд с Камерона на Алессандру.

— Вы восхитительны, — сказал Камерон.

— Да, именно так, — покорно отозвалась Алессандра, но ее голос звучал как будто издалека.

Камерон залез в карман своих темных плисовых брюк, вынул оттуда ключи от автомобиля и протянул их Бабет.

— Если хотите, можете садиться в автомобиль, я буду через минуту.

Бабет вскинула тонкие брови, беря у него ключи.

— Может, я помогу вынести багаж?

Она не забыла подвести губы, и Алессандра отметила, что они у нее были блестящими и имели солнечный цвет земляники.

Камерон покачал головой и улыбнулся.

— Нет, спасибо, у меня только портфель, который я возьму сам. Вы можете идти. Я хочу попрощаться с женой.

— О, конечно! Простите! Я такая глупая! До свидания, миссис... ээ... мисс Уолкер... мне было так приятно познакомиться с вами! Жду вас через минуту, Камерон.

— До свидания, — автоматически сказала Алессандра, пытаясь заглушить приступ ревности, который вспыхнул, когда она услыхала, насколько фамильярно Бабет промурлыкала имя ее мужа.

Камерон взял ее за руку.

— Пойдем в спальню, — сказал он мягко. — Я возьму свой портфель.

Она вложила ладонь в его протянутую руку и позволила отвести себя в спальню; такой потерянной и одинокой она не чувствовала себя с самого детства. Камерон мягко взял ее за плечи и повернул лицом к себе, затем медленно опустил голову и поцеловал.

Алессандра вознамерилась остаться неприступной. Один поцелуй — и Камерон может делать с ней все что угодно, разве так можно?

Вот и вчера вечером... Он думал, что секс был панацеей от обидных ссор, которые в последнее время у них так часто случались.

Но его губы были так упоительно мягки, что она сопротивлялась не более минуты.

Инстинкт взял свое, игнорируя ее мятежные мысли. Все куда-то исчезло, она ощущала только свои губы, открытые навстречу ему, и свои руки, обнимающие его плечи, и язык, сладостно обостряющий поцелуй, который он возвратил с жестоким чувством голода, все возраставшего, пока он со стоном не оторвался от нее.

— Любимая, — хрипло проговорил Камерон, и в его глазах светилось желание. — Боюсь, это не очень хорошая идея, так?

Алессандра в замешательстве открыла глаза: в восторге поцелуя она забыла обо всем на свете.

— Ч-что? — прошептала она невнятно.

— Предполагается, что мы говорим друг другу последнее прости, помнишь? — сказал он мягко. — Нет времени, чтобы заняться любовью.

Она безуспешно попыталась подавить жгучее возбуждение, которое, казалось, болезненно распространялось по всей коже.

— Когда я тебя увижу? — спросила она, вдруг осознав, как странно должен выглядеть их брак для постороннего человека. Например, для Бабет, подсказал ей тут же голос ревности.

— Мне придется остаться в Манчестере до конца недели, — ответил он.

— Но сегодня только вторник! — простонала Алессандра.

— Да, я знаю. — Лицо его приняло растерянное выражение. — Ведь это ежегодный обед для всего штата фабрики в субботнюю ночь.

— Ой! — пискнула она. Муж сказал об этом неделю назад, но тогда она не отреагировала. — Я совсем забыла!

— Не важно. Там тебе ничего не придется делать, надо только присутствовать и быть самой красивой. Я пришлю за тобой самолет? — предложил он, но Алессандра покачала головой.

Никоим образом! Самое страшное, что она могла себе представить, — это оказаться наедине с Бабет и зависеть от ее умения держать штурвал. Бабет, наверно, посадила бы ее в катапультируемое кресло и, ни секунды не сомневаясь, нажала бы кнопку.

— Нет, спасибо, — твердо проговорила Алессандра и затем, заметив, что он начинает хмуриться, и чтобы не показаться сварливой, пояснила: — Слишком беспокойно — гонять самолет туда и обратно. Я лучше полечу рейсовым.

— Только сообщи мне, когда вылетаешь, я приеду встречать тебя, можно?

— Можно. Я позвоню тебе, — прошептала она.

Камерон нерешительно посмотрел на часы.

— Дорогая, я действительно должен...

— Я знаю.

— Что касается Бабет...

Она покачала головой.

— Ты был прав, а я не права. Нельзя просить, чтобы ты делал то, что я не готова сделать сама.

Он поднес ее руку к губам.

— Я буду скучать по тебе.

— Я тоже буду скучать по тебе. — Она пошутила, хотя голос ее угрожающе прерывался: — Мне кажется, я начинаю привыкать к этому!

Он с сомнением посмотрел на нее.

— Но от этого легче не становится? Ну, до субботы, — шепнул он, кинув на нее последний взгляд, и Алессандре захотелось, чтобы весь мир исчез и остались только одни они, вместе.

— До субботы, — повторила она, глядя, как муж поднял свой портфель и вынес его из комнаты. Дверь закрылась за ним с громким щелчком, и Алессандре показалось, что их расставание еще никогда не было таким неопределенным и тоскливым.