Моя судьба с последней парты - Кира Фарди

Работы действительно было много. Пространство приемного покоя делилось на отсеки, занавешенные шторками. В каждом отсеке стояла тумбочка и кушетка. Иногда в них одновременно лежали несколько человек, и Оле тогда приходилось тяжело. Спасал Владимир Владимирович. Он садился за ее стол и начинал размашистым почерком заполнять медицинские карты, пока медсестра делала укол, или брала анализы. Здесь же крутилась и татарка Гульнара — санитарка приемного покоя, шустрая, активная и скандальная тетка. Но она как никто могла поставить на место зарвавшегося пациента, остановить истерику у обезумевшей матери, вынужденной отдать ребенка на срочную операцию. Ее громкий голос с татарский акцентом слышен был из каждого уголка стационара.

Приемный покой районной больницы принимал всех страждущих от мала до велика, и от слаженной работы персонала зависело здоровье пациентов.

Суточное дежурство заканчивалось в восемь часов утра. К двум часом ночи наконец-то все успокоилось: одних больных оставили в стационаре, других отправили домой. Гуля, шустро взмахивая шваброй, вымыла полы, собрала использованный материал в пластиковый пакет и сбежала подремать до утра в бытовку. Оля устало потерла глаза, потянулась и пошла закрывать дверь приемного покоя на задвижку, чтобы тоже немного поспать. Для срочных больных есть специальный звонок. А о самых срочных сообщают дополнительно по телефону. Опасности, что из-за ее отдыха пострадает пациент, нет никакой.

Не успела она сделать два шага к приготовленной для сна кушетке, как филенка двери задрожала от яростного стука. Оля бросилась обратно: на крыльце стояли три человека, одетых по-походному. Двое держали под руки третьего, голова которого висела на груди.

— Помоги, — прохрипел молодой парень. Пот градом катился по его лицу и капал с носа. Внезапно он отпустил друга и сам стал оседать на пол.

— Гуля, — крикнула Оля, согнувшись под тяжестью мужского тела, повисшего на ней, — зови Зотова!

— Кого шайтан принес среди ночи? — выглянула из бытовки маленькая и круглая татарочка. — Шляются и шляются, — проворчала она, но тут же прижала палец к кнопке срочного вызова.

Оля с помощью еще одного рыбака дотащила больного до кушетки. С трудом уложила его на спину, но поднять его ноги не хватило сил.

— Сам сделай! — приказала она парню и побежала за следующим.

Молодой человек лежал ничком на полу и не шевелился. Он был высокого роста и крупного телосложения. Оля схватила его за запястье: пульс едва прощупывался. Она взяла его за плечи, уперлась в пол ногами и перевернула, приложила ухо к груди. Редкие удары сердца подсказывали, что с парнем случилась беда.

— Что тут у нас? — над ухом раздался голос Зотова, и Оля облегченно вздохнула.

— Не знаю. Он без сознания. Пульс слабый, брадикардия.

— Какого хрена ты стоишь? — выругался Зотов. — Быстро тащи сюда нашатырь и зови на помощь!

Оля бросилась к перевязочному кабинету, по дороге доставая телефон. Когда она вернулась, Владимир Владимирович уже начал срочные меры реанимации. Из хирургии прибежал доктор Анисимов и занялся вторым пациентом. Оля металась между врачами, выполняя приказы. Единственный человек, кто был в сознании, сидел на стуле и растерянно наблюдал, как врачи мужественно пытаются вытащить его друзей с того света. С мокрой одежды капала вода, которая чавкала и в болотных сапогах при каждом движении.

— Что случилось? — собирала анамнез Оля, автоматически выполняя необходимые процедуры. Гульнара тоже не сидела просто так. Она вскипятила чайник, чтобы напоить ребят чаем, когда они окончательно придут в себя. — Чтобы правильно лечить ваших друзей, надо знать, почему они в таком состоянии.

— Я сам не знаю, — тихо ответил парень. — Я рыбачил, а ребята остались на стоянке: надо было поставить палатку, приготовить место для ночлега, ну, и остальное…

Я пришел через час, а Илюха блюет в кустах и машет рукой в сторону палатки. Заглядываю: Серега без сознания лежит. Я их дотащил до машины и сюда…

— Чем обогревались? — крикнул из-за шторки Анисимов между подсчетами нажимов на грудную клетку.

— Горелкой… О, боже! Я же читал об этом! — схватился за голову парень. — Вы думаете они угарным газом траванулись?

— А то! Радуйся, что легким отравлением отделались, — хирург вышел из кабинки и раскрыл штору. — Оля, вызови лаборантку, пусть возьмет у горе-рыбаков анализ крови.

Из коридора показался и Зотов, который с помощью Гули вел пострадавшего. Высокий парень почти висел на маленьком докторе. Длинные волосы закрывали его лицо. Зотов осторожно положил его на кушетку и задвинул штору.

— Но… Как же так? — ничего не понимал мокрый рыбак. — В палатке же вентиляция, да и ребята не спали, а только готовились ко сну.

— Вот так и получается. Не зря угарный газ называют «тихим убийцей». Мы твоих друзей на ночь в травме оставим, понаблюдать надо. Гуля, найдите этому горемыке что-нибудь из одежды. Пусть снимет мокрое. Ты в озеро свалился, что ли?

— Ага. Лещ попался здоровый. Я его пока вываживал, оступился и — в омут с головой. Потому и пошел к палатке. А там…

— Значит, так судьба распорядилась. Не пришла пора твоим друзьям концы отдавать.

— П-и-и-и-ть… — попросил пострадавший из второй кабинки. Оля сорвалась с места и замерла: что-то знакомое почудилось ей в его голосе. Сердце пропустило один удар, другой, а потом заколотилось, как безумное. Дрожащей рукой девушка взялась за шторку.