Акула бизнеса - Катерина Ши

Мы ехали по улицам города, и Ярослав несколько раз пытался начать разговор. Только я его не слышала. Все мысли были только о том, чтобы побыстрее увидеть маленького мальчика с глазами цвета летнего неба.

У меня до сих пор в памяти сохранилась четкая картинка, как малыш сидит, поджив под себя ноги, с откровенным страхом смотрит вперед, прямо в камеру. Он душу мне вывернул этим взглядом, заставил сердце остановиться. И я… Я не знаю, зачем сюда еду. Точнее, знаю. Заберу этого мальчика, заберу с собой от этого жестоко мира и согрею своим теплом.

Бред, да. Но, пожалуй, только сейчас я поняла, что ничего стоящего в жизни не достигла. У меня нет любимого человека, нет семьи, нет домашнего уюта. У меня ничего нет. Я даже сама себе не принадлежу. Сколько так может продолжаться? Да вечность, если не остановить это круг, если не разорвать шаблоны. Да много других «если».

Когда Ярослав остановил машину у невысокого забора, я выскочила наружу, под холодный осенний ветер, даже не застегнувшись. Бежала вперед, к темной двери детского дома. И остановилась тогда, когда коснулась деревянной ручки.

Дернув дверь, зашла в тёплое помещение и на мгновение застыла. Где-то вдалеке слышался детский надрывный плач. И ему вторил другой и третий…. Сердце в груди бешено застучало, а в глазах появились слезы. Не помню, как представила охраннику документы, и как дошла до заведующей. Только открыла дверь её светлого, пропахнувшего дешевыми духами кабинета и замерла.

Она словно и не слышала, что происходит там, буквально в паре метров от неё. Весело разговаривала по телефону и громко смеялась. Заметив меня, указала на соседний стул и быстро завершила разговор.

Оценивающим взглядом осмотрела меня с ног до головы, словно прикидывая мои финансовые способности. И видимо калькулятор в голове просчитал все правильно. Добродушная и фальшивая улыбка появилась на лице, а слащавый голос моментально привел меня в чувства.

- Зачем пожаловали? – растягивая гласные буквы, пропела женщина.

- Я хочу усыновить ребенка, - говорю четко, уверенно и твердо.

- Вы уже знаете, какого малыша ходите забрать домой.

- Да, видела ваш детский дом в дневной передачи…

- Ах, это…, - махнула рукой в мою сторону, перебивая на полуслове, - девочка уже нашла свою семью, мне жаль, так жаль.

Прижимает руки к груди и смотрит на меня без жалости и сочувствия.

- А кто говорил про девочку? Если бы вы дослушали до конца, то поняли, что говорю сейчас о мальчике.

Видимо, вот так грубо и резко с ней еще никто не разговаривал. Возможно, зря я так, но по-другому сейчас не могу. Достаю из сумки сложенный вдвое листок и подаю женщине. Она раскрывает его и внимательно смотрит на снимок.

- Я еще раз повторяю, девочку забрали и…

Тыкаю пальцем чуть выше. Вот там, в самом углу листа на снимке сидит мой мальчик, мой!

- Вы про Митю? Уверены?

- Да! – я даже готова выслушать страшную историю про родителей наркоманов и плохой генетический фон.

- Он у нас очень сложный ребенок, замкнутый и дикий. Ни с кем не играет, ни с кем не общается. Его даже волчонком называют.

- Я не буду менять своего решения, скажите, какие нужны документы.

- Вам нужно обратиться в органы опеки и попечительства, а сейчас предлагаю посмотреть на мальчика.