Бунтарка - Мэй Макголдрик

– Миссис Браун сказала мне, что вы отправили своего английского баронета с Джейн в Баттевант. – Стягивая перчатки, священнослужитель вошел в комнату. – Полагаю, что, вмешиваясь в деятельность сестры, вы можете вызвать ее гнев. Да вы и сами это знаете.

Клара подошла к маленькому столику.

– Позвольте, я налью вам чай!

Адамс кивнул. Ветер взъерошил его короткие черные волосы. Он не сводил с Клары пронзительного взгляда.

– Как вам это удалось? Точнее, зачем вы отправили их вместе?

– Я надеялась провести несколько минут с вами наедине, чтобы мы могли поговорить.

– О чем? – холодно спросил Адамс.

– О… о нас.

Он принял из ее рук чашку, и их пальцы соприкоснулись.

– Нам больше нечего сказать друг другу. Наедине. И покончим с этим.

– Пожалуйста, позвольте мне объяснить.

– Вы уже все объяснили, Клара. Ясно и исчерпывающе. Шесть месяцев назад. Я пережил это и постараюсь забыть.

Когда она подняла голову, его красивое лицо расплылось у нее перед глазами, и Клара усиленно заморгала, едва сдерживая слезы.

– Не думала, что вы такой жестокий.

– Жестокий? – Он поставил чашку на каминную полку. – А теперь я должен вас оставить. Считаю в высшей степени неприличным оставаться наедине с почти замужней женщиной. – Он холодно поклонился. – Похоже, я забыл свою… свою «Дейли медитейшнз» в часовне. Можете послать за мной миссис Браун, когда прибудут ваша сестра и ваш жених.

Он направился к двери, но Клара загородила ему путь.

– Умоляю, Генри!..

Он остановился и сделал шаг в сторону.

– Клара, не стройте из себя дурочку.

– Но я и есть дурочка. – Она прислонилась спиной к двери.

– Вы не должны таким образом подвергать риску свою репутацию.

– Репутация ничего для меня не значит. – По ее щекам покатились слезы. – Я не могу позволить тебе уйти. Пока ты не выслушаешь меня.

– Клара, открой дверь.

– Я люблю тебя, Генри. Пожалуйста, прости меня. Я сама не знала, что говорила. Я знаю, что оскорбила тебя, причинила боль. И все из-за собственной глупости.

– Клара, слишком поздно. У тебя есть кавалер, приехавший из Англии с одной-единственной целью.

– Меня это не волнует. – Клара бросилась к нему на грудь, обняла. – Шесть месяцев назад ты попросил меня стать твоей женой. Сказал, что любишь меня. Пожалуйста, Генри, попроси меня об этом еще раз.

– Нет.

– Пожалуйста!

– Я тогда был недостаточно хорош для тебя. – Генри оттолкнул ее и заглянул ей в глаза. – Но с тех пор ничего не изменилось. Я по-прежнему не соответствую требованиям, которые ты предъявляешь к будущему супругу. Не имею ни титула, ни богатства. Я как был, так и остаюсь вторым сыном, бедным священником, который счастлив трудиться здесь, вдали от удовольствий светской жизни. Шесть месяцев назад я по глупости думал, что могу составить конкуренцию тем радостям, которые ждали тебя в Лондоне. Роскошным нарядам, приемам, балам. «Я должна выйти замуж за человека с титулом», – объявила ты.

– Пожалуйста, Генри, – всхлипнула Клара. – Ты же знаешь, что я думала не о себе. О родителях. После того как Джейн опорочила их имя, я должна была что-то сделать.

– Джейн! Ты всегда винишь Джейн! – выкрикнул он. – Не притворяйся бескорыстной, Клара. Возможно, другие и поверят тебе. Но меня не одурачишь.

– Нет, – прошептала она. – Это правда. Я делала это для них и думала, что смогу с этим справиться.

– А теперь?

Он навис над ней.

– Я не могу. Теперь, когда сэр Николас здесь, когда в любой момент он может сделать мне предложение, меня охватило отчаяние. Я не питаю никаких чувств к этому англичанину. Мое сердце принадлежит тебе. – Дрожащими пальцами она коснулась его губ. – Он слишком опытный. Слишком светский для меня. Я его боюсь. Но ты, Генри… мой нежный Генри…

Она привстала на цыпочки и прижалась губами к его губам. Затем покрыла поцелуями его лицо. Она целовала его так же целомудренно, как он целовал ее полгода назад, когда сделал ей предложение.

Генри схватил ее за волосы и грубо оторвал от себя, заставив вскрикнуть, и заглянул ей в глаза.

– Что будет, если я тебе поверю? Я снова стану в твоих глазах посмешищем. Допустим, ты отправишь прочь ухажера, пугающего тебя своей… зрелостью. Хочешь знать? Завтра же твоя ненасытная, жадная натура поднимет голову, и появится другой, чтобы занять его место.

– Нет!

– Да! Потому что ты знаешь, что у жены сельского священника не будет каждый сезон новых платьев. Не будет заграничных путешествий и приемов в Лондоне. И десятки поклонников не будут увиваться за тобой по гостиным Бата. Ты умрешь от скуки, Клара. Ты проклянешь меня навеки.

Она покачала головой:

– Я останусь верна своему обещанию. Я никогда не пожалею, что связала с тобой жизнь. – По ее щекам продолжали струиться слезы. – Мне хватит нашей любви. Я больше ни о чем тебя не прошу.

– А что будет с твоими родителями? С честью, которую ты якобы собиралась вернуть вашему имени?

– Я… я не в состоянии думать об этом сейчас. Когда существует опасность потерять тебя навеки.

– Ты такая красивая, – прошептал он с горечью, пожирая взглядом ее лицо. – Такая молодая, наивная и красивая.

Не успела Клара возразить, как он прильнул губами к ее губам. Поцелуй его не был целомудренным, в нем была страсть долго подавляемого желания. Зарывшись сильными пальцами в ее волосы, он терзал ее губы, понуждая раскрыться. Она подчинилась, и его язык скользнул внутрь. Клара сдавленно ахнула и почувствовала, как от его жара плавится ее тело. Ощутив вдруг свое тело, она поняла, что хочет большего. Она обвила руками его шею.

Но он неожиданно оттолкнул ее от себя.

– Теперь я понимаю тебя лучше, чем раньше. Ты, как ребенок, хочешь иметь то, что тебе недоступно.

Клара качнула головой и попыталась вернуться в его объятия, но он отстранил ее.

– Твоего «нежного Генри» больше нет, – произнес он насмешливо. – По глупости своей он обращался с тобой как с редкостным хрупким цветком, но лишь обжегся о его прекрасные лепестки. Ты выбрала свой путь шесть месяцев назад. – Его голос посуровел. – Выходи замуж за своего англичанина. Желаю тебе получить все то, о чем ты мечтаешь, а меня оставь в покое.

С этими словами он исчез за дверью.

Ошеломленная Клара смотрела на закрытую дверь, затем отвернулась к стене и разрыдалась. Стоя в одиночестве, она оплакивала свою единственную любовь, которую по глупости потеряла.