Две жизни - Дебора Тернер

Но вот Генри поднял голову. Обычно ясные, его глаза были слегка затуманены. Он стиснул зубы, и дрожавшей Рут даже показалось, что она услышала их скрежет.

— Мне следовало бы извиниться, — хрипло произнес Генри, — но я не стану этого делать. Вы околдовали меня с первой же минуты нашего знакомства. От ваших губ невозможно оторваться. Я безумно хочу вас. Но знаю, что это невозможно.

Хотя последняя фраза прозвучала не вопросом, а утверждением, Рут все же покачала головой.

— Да, — тихо произнесла она, — нам не быть вместе.

Генри Ормонду достаточно пошевелить пальцем и рядом с ним окажутся самые обворожительные, самые утонченные женщины на свете. А что может предложить ему она — закатившаяся телевизионная звездочка, научный работник со шрамом на ноге и хромотой на всю жизнь?

— А вы тоже хотите меня, — жестко проговорил Генри.

— Эти слова не отражают всей гаммы моих чувств к вам, — парировала Рут. В ее голосе звучали и ирония, и горечь. — Я не знаю, что лежит в их основе — мимолетное увлечение, чувственный голод или острое желание настоящей любви. В любом случае, это не имеет значения. Потому что у наших отношений — какими бы они ни были — нет будущего… Но если это способно потешить вашу гордыню, то признаюсь — да, я хочу вас.

Он невесело рассмеялся. Последовавший затем жест Генри ошеломил Рут. С галантностью средневекового рыцаря он поднял руку девушки и прижал к губам, потом повернул ладонью вверх и поцеловал холмик у основания большого пальца. Казалось, он точно рассчитывал свои действия и знал, к чему они приведут. Рут замерла от наслаждения, ей вдруг стало нечем дышать.

Преодолев потрясение, она наконец отвела руку и прижала ее к груди, которая быстро вздымалась и опускалась под тонкой тканью майки. Генри посмотрел ей в глаза, и Рут вновь оказалась во власти его чар.

— Вы верите в реинкарнацию? — спросил он с улыбкой, в которой не было и тени иронии.

— Нет, — не задумываясь ответила Рут.

— Я тоже. И все же, когда я впервые увидел вас, то подумал, не встречались ли мы раньше. Настолько знакомыми, близкими показались мне ваши прекрасные черты, ваш пленительный голос, ваши изумительные волосы.

— Вы, наверное, насмотрелись документальных фильмов с моим участием, вот и все, — грубовато произнесла Рут и увидела, как задели ее слова Генри; он не смог скрыть этого, и ей стало больно за него и стыдно за себя.

— Ничего подобного! — Черные брови взметнулись вверх, удивленные глаза, казалось, пронзали ее насквозь. Помолчав, он суховато продолжил: — Мне предстоит принять важные решения, которые могут в корне изменить мою судьбу. Если это произойдет, я не смогу встречаться с вами. Вы же не та женщина, которая удовольствуется тайной связью. — Видно было, как тяжело переживает Генри сложившуюся ситуацию и даже злится; впрочем, через секунду-другую он взял себя в руки. — Хочу надеяться, что в другой жизни мы вновь встретимся и завершим то, что начали в этой — к сожалению, в неудачное время.

Рут с трудом воспринимала то, что говорит Генри, совершенно завороженная пламенем, горевшим в его глазах.

— Желаю вам счастья, — почти официально произнес он, повернулся и пошел к машине.

Рут стоило больших трудов открыть дверь, войти в дом и задвинуть за собой засов. Прижавшись спиной к двери, она слушала, как заурчал мотор и отъехала машина.

Почему Генри даже не попытался соблазнить ее? Ему бы не пришлось прикладывать к этому слишком много усилий…

Она тут же прогнала эту мысль. Если бы Генри был обыкновенным наглецом с предсказуемым поведением, она никогда не полюбила бы его, причем так страстно, до самозабвения. Да-да, к чему себя обманывать? То, что она испытывала к нему, было вовсе не увлечением, не блажью изголодавшегося по мужской ласке тела, а именно любовью. И привлекли ее не только аристократические черты лица, удивительные глаза, магнетизм личности, мужская притягательность, но главным образом — порядочность, цельность и сила характера Генри.

Что за решения ему необходимо принять? Или это только деликатный предлог, чтобы отстранить ее от себя, потому что она вовсе не та женщина, которая должна быть рядом с ним, хотя он и хочет ее?

Самое время пожалеть себя и пролить горючие слезы, издевалась над собой Рут.

Ей постоянно приходится вести войну с собственным комплексом неполноценности. А началось это еще в детстве, когда любимый папочка покинул Рут и ее мать. Вот тогда Рут и сделала вывод, что она недостаточно хороша для него, как и для любого другого мужчины.

Логика и здравый смысл подсказывали, что она абсолютно не права, но проклятые сомнения вновь и вновь обрушивались на нее и мешали жить. Иногда ей приходило в голову, что и сниматься-то она согласилась с единственной целью: доказать отцу свою состоятельность и способность добиться успеха в жизни и без него.

Рут довольно долго просидела в ванне, словно пытаясь смыть с себя всю тяжесть прошедшего дня. Затем, немного отдохнув, медленно направилась к озеру. Она брела по песку, здороваясь со знакомыми, улыбаясь детям, обмениваясь репликами с их родителями.

Добравшись до безлюдного участка берега, Рут вновь заставила себя войти в воду и вновь испытала панический страх, но сумела побороть его. О да, острые акульи зубы, кровь, пришедшая потом боль — все это было еще свежо в памяти, но горькое осознание того, что в ее нынешнем состоянии невозможно нормально жить, начало побеждать водобоязнь.

С чувством выполненного долга вернувшись в свой домишко, Рут заварила кофе и устроилась на веранде с чашкой и книгой, до которой не могла дотронуться уже несколько месяцев. Книге, однако, и на этот раз не повезло. Уставившись в пространство, Рут пыталась нарисовать картины будущей жизни, в которой не было Генри Ормонда.

Ведь жила она без него раньше, так почему бы не суметь и сейчас? Все, что для этого нужно, — сила воли, решительность и последовательность. Чего-чего, а этого у Рут достаточно. Она должна забыть Генри. Во что бы то ни стало. С этой мыслью она встала с кресла и направилась в спальню. Как ни странно, заснула она почти сразу же.

Солнце медленно выползало из-за горизонта, все ярче освещая стада мелких кудрявых облачков. Оторвав взгляд от окна, Рут села на кровати и, взяв со стула одежду, натянула ее.

Войдя в кухню, она нарезала хлеб, включила тостер и радио. Передавали сводку погоды.

Прогноз метеослужбы вызвал у Рут тревогу. Диктор чеканил бесстрастным голосом: «Если циклон продолжит свой путь с той же скоростью, то северной части Новой Зеландии он достигнет к вечеру или ночи. Предполагается, что он может причинить существенный ущерб. Туристам и отдыхающим на берегах водоемов следует прислушаться к предупреждениям синоптиков».

Рут с тостом в руке вышла на веранду, чтобы повнимательнее взглянуть на небо. Там что-то неуловимо изменилось. Облака сгустились, потемнели. Озеро тоже казалось сероватым, и по его поверхности уже бежали барашки от поднявшегося ветра.