Всего лишь полностью раздавлен - Софи Гонзалес

Он меня подкараулил.

Следующим утром я опаздывал минимум на десять минут. Я закончил возиться со шкафчиком, мысленно репетируя свое оправдание для мисс Харстенвильд, когда у меня появилось это жуткое, зловещее чувство. То самое, которое говорит: «У тебя за спиной стоит человек, который, возможно (наверняка) является серийным убийцей». Я обернулся и обнаружил прямо внутри моего личного пространства Уилла, уставившегося на меня, как чертов матадор^[11].

– Похоже, ты не получил мое сообщение? – спросил он так беззаботно, словно на самом деле ему было плевать.

Во что можно было бы поверить, если бы он не загнал меня в угол в пустом коридоре.

Я испугался, но старался не подавать вида.

– Кто-то видит бревно в чуждом глазу, а соринку в своем не замечает, – еще беззаботнее произнес я.

Только гелий был легче моего ответа. Ладно, может, я все-таки выглядел встревоженным.

Он сунул руку в карман легких хлопковых брюк чинос, а палец другой положил себе в рот, чтобы погрызть кутикулу. У меня тотчас возникло дежавю.

Он делал так каждый раз, когда я летом застигал его врасплох. Грыз кутикулу, смотрел вдаль, переступал с ноги на ногу. Он был таким знакомым. Я знал его. Наверное, лучше, чем один человек знал того, кого встретил лишь несколько месяцев назад.

Он вытащил палец изо рта. Вот оно. Время продуманного, взвешенного ответа.

– Ты прав. Я полный лицемер.

Опять. Я ожидал совсем другого. Готовился к спокойной лекции о том, что он мне ничего не должен и я неправильно понял то, что происходило летом. Я получил удивительно зрелый ответ для того, кто целых две недели отказывался смотреть мне в глаза.

Я немного расслабился.

– Да. Я услышу объяснение или?..

Вот что мне надо.

– Я здесь. Давай поговорим.

Мы уставились друг на друга. Палец Уилла снова оказался у него во рту. Прокрастинатор. Мисс Харстенвильд точно меня убьет.

Я запер шкафчик и попятился.

– Уилл, если тебе нечего…

В этот момент случились две вещи.

Немного дальше по коридору открылась дверь, и из класса вышел ученик. Был виден только затылок: он остановился, чтобы поговорить с преподавателем, оставшимся в аудитории, но коротко постриженное афро и черно-белая спортивная куртка явно принадлежали Мэтту, другу Уилла.

И я попал прямо в точку. С тихим вскриком Уилл бросился вперед, распахнул ближайшую дверь и затолкал меня в помещение.

Не успел я сориентироваться, как Уилл тоже ворвался внутрь и захлопнул дверь, погружая нас в темноту. Я попытался куда-то отступить и угодил вроде бы в ведро для мытья полов.

По крайней мере, это было ведро, что я понял из хруста трескающегося пластика. Я выбросил руку в сторону, чтобы удержаться, и ударился о какую-то полку. Куча неопознанных вещей свалились на бетонный пол – и на мои ноги. Я выругался от боли, когда особо тяжелая бутылка практически раздробила пальцы стопы. Проклятье.

– Господи, Олли, стой на месте, – прошипел в темноте голос Уилла.

– Что ты делаешь? Это нападение? Мне надо кричать?

– Я не хотел, чтобы Мэтт нас увидел.

– А-а-а… Избавляешься от свидетелей. То есть я угадал с нападением?

– Ладно тебе, Олли, будь серьезным.

Если честно, я говорил серьезно.

– И почему Мэтту нельзя нас видеть?

Хоть я совсем ничего не видел, мой третий глаз явно различил жевание кутикулы.

– Тебе обязательно спрашивать?

Что, черт возьми, это должно значить?

– Учитывая, что я спрашиваю… да.

Долгая пауза. Плохой знак. Однажды я напишу научную работу по истории долгих пауз и задетых чувств, которые следовали за ними в двухстах процентах случаев. Это было совсем как в тот раз в десятом классе, когда я побрил голову с одного бока и спросил Райана, как выгляжу, когда пришел в школу на следующий день.