Сломленная для миллиардера - Жанна Дэль

— Доченька, — прошептала мама. — Неужели это ты? Жива... — трясущимися губами проговорила моя самая родная женщина.

— Всё хорошо, — я постаралась улыбнуться и погладила её руку. Время не щадит никого. У мамы появился добрый десяток морщин, а глаза были такими уставшими, словно она плакала ночами напролет.

— Идёмте в дом, — предложил тихо отец, как будто боялся сказать громче, опасаясь, что я могу исчезнуть, как мираж.

Дома было всё также, как и пять лет назад. Родной диван, шкафы, столы и тумбочки, даже обои не поменялись за столько времени.

Мама действовала на автомате, как в тумане. Налила кофе, поставила печенье на стол, каждый раз оглядываясь не исчезла ли я. Она села напротив меня.

— Прости... прости нас. Это мы во всём виноваты, — сквозь слезы прошептала мать, она трясущейся рукой терла свои глаза, убирая влагу, чтобы та не мешала смотреть на меня.

— Всё хорошо. Я сама сделала этот выбор, — стараясь успокоить убедительно говорила я.

— Это мы заставили тебя, — куда-то в пустоту произнес отец.

— Давайте не будем об этом, — старалась улыбнуться я .

— К нам недавно приходил Долгов, — начала мама. — Тебя искал, перевернул пол дома, думал ты тут. Ничего не объяснил, я уже что только не надумала.

— Мам, пап, — я взяла родителей за руки. — Не переживайте, сейчас я под защитой хорошего человека, — хоть я и не была в этом уверена, но на данный момент Демьян был намного адекватнее и человечнее моего бывшего мужа.

— Кто он? — обеспокоенно спросил отец.

— Пока я не могу вам сказать. Не спрашивайте почему, — мама лишь понимающе кивнула. — Давайте не будем об этом обо всём.

Я провела с родителями весь день. Они мне рассказали сколько всего нового сделали, что купили, какие новые увлечения открыли для себя за последние года.

Мы не возвращались к теме Долгова и Вернера. Мне было так хорошо почувствовать себя дома, не думая ни о чём, позабыв обо всех проблемах. Только родной дом может настолько сильно излечивать душевные раны. Тепло близких самое лучшее лекарство.

Глава 21 Олеся

Глава 21 Олеся

Наступил поздний вечер, возвращаться в дом Вернера совсем не хотелось, но в подсознании я понимала, что он не причинит мне вреда, потому что все его действия за последнее время не несли ничего ужасного. Да и к тому же, не знаю, почему, но рядом с ним я стала ощущать себя в безопасности.

Всё это было так нелогично, бежала от него, потому что боялась и тут же противоречиво ощущаю защищённость рядом с ним.

Меня пугало лишь то, что я его совсем не знаю. Мало ли он маньяк, который по ночам расчленяет своих жертв... Боже, что в моей голове. Кто-кто, а Вернер явно не похож на такого человека. Скорее к такому описанию больше подходит Долгов.

Я тяжело попрощалась с родителями, и мы двинулись в сторону дома Демьяна. Сергей со мной также ни о чём не говорил, гнетущая тишина заполонила автомобиль. Я слышала лишь шуршание покрышек по асфальтированной дороге. За окном мелькали высокие сосны, солнце почти зашло, оставляя на небе нежные розовые отблики.

Неожиданный удар, меня толкает вперёд, я сильно сдвигаюсь к переднему сидению, после срабатывают подушки безопасности, которые выстреливают, кажется со всех сторон и я ни обо что не ударяюсь. В ушах звенит скрежет сминающегося железа, и визг покрышек, которые всеми силами старались зацепиться за асфальт, чтобы предотвратить столкновение.

Я с ужасом заметила кровь, которая хлестала из брови Сергея. Охранник обернулся, обсматривая меня, всё ли со мной в порядке.

— Вы в порядке? — спрашивает взволнованно, я лишь киваю, стараясь осознать произошедшее. — Сидите здесь.

Сергей вышел, осматривая повреждения. Я с диким страхом в глазах замечаю, что в нас въехал Долгов.

Он в подпитом состоянии выходит из машины. Какого черта? Он ведь всё проиграл? Угнал что ли? Это явно не его автомобиль.

Максим шагает в сторону Сергея, его ноги заплетаются. У меня сердце начинает стучать через раз. Что если... он сейчас что-нибудь сделает Сергею. Долгов ведь безбашенный, он может сделать всё что угодно.

Шумно сглатываю. Пытаюсь достать мобильный, чтобы набрать Вернеру. Единственный, кто может помочь и защитить... только эти мысли сейчас в моей голове.

Дрожащими пальцами не попадаю по экрану, а Долгов скалится и что-то втирает Сергею. который невозмутимо смотрит на моего бывшего мужа.

Вот он номер... набираю, гудок, второй, слышу спасительный голос.

— Я уже еду, — зло бросает Вернер, а у меня сразу становится легче на душе и одновременно с тем, минуты до его приезда превращаются в долгие, мучительные терзания.

Долгов бьет Сергея в живот и пытается сбежать, но у моего охранника реакция, куда лучше, он ловит Максима, заламывает ему руки и упирает его лицом в покореженный капот.

У меня всё холодеет внутри. Быстрее бы здесь оказался Вернер. Я к нему так не хотела возвращаться, а сейчас только думаю о том, чтобы он скорее приехал. Сзади меня со свистом тормозит машина. Я оглядываюсь, сквозь огромное количество подушек, плохо вижу.

Быстрым, выверенным шагом в нашу сторону направляется Демьян. Он в сопровождении огромных людей в чёрном. Я выдыхаю. Он здесь.

Мужчина тут же открывает заднюю дверь, смотрит внимательно, расчетливо, оглядывает каждый сантиметр моего тела.

— Болит что-то? — грозно и угрюмо спрашивает он. Я лишь мотаю отрицательно головой.

Мою талию обхватывают сильные мужские руки, помогают мне выбраться. Демьян держит меня рядом с собой. Сильные руки обнимают меня, обжигая кожу, через одежду. И нет, мне не противно, и это странно. Его тепло, запах, всё действует на меня, как успокоительное. Мне становится даже плевать на Долгова, который кричит какие-то ругательства.

Демьян поднимает руку и делает какой-то знак двумя пальцами. Люди в чёрном немедленно направляются к Максиму, забирают его у Сергея.

— О-о-о, так ты была тут? — пьяно бормочет Долгов, заметив меня. — Жаль не въехал сильнее...

— Его в мой кабинет, — голос Вернера просто смертоносный, страшный и холодящий душу и кровь. Я вздрагиваю от таких резких команд. Демьян смотрит на Сергея, который лишь понуро опустил голову.

Я поднимаю свой взгляд на Вернера и вся онемеваю. Его глаза... они не живые, выражающие лишь одну эмоцию — убивать.

—