Водоворот страсти - Рене Бернард

«Дорогая миссис Шоу.

Надеюсь, что, обращаясь к вам с письмом, я не позволяю себе лишнего, поскольку только недавно был представлен вам и вашей племяннице. Не могу не выразить вам своего беспокойства: сегодня днем я узнал, что вы не совсем здоровы и поэтому не смогли посетить выставку вместе с мистером Трамблом и мисс Морленд.

Я также хотел бы воспользоваться возможностью заверить вас, что сделал все от себя зависящее, чтобы ваш светский календарь был заполнен. Пожалуйста, сообщите мне, если можете, от кого вы получили приглашения, чтобы я мог поторопить тех, кто опаздывает с приглашениями. Вы и ваша прелестная племянница не вправе отказывать себе в удовольствиях, на которые так богат лондонский сезон. Я весь к вашим услугам, буду признателен, если вы ими воспользуетесь.

Не хочу, чтобы вы думали, что мой интерес вызван желанием выглядеть лучше в глазах небезызвестной вам леди. Вот поэтому я убедительно прошу вас ничего не говорить вашей племяннице о нашей переписке. Мне кажется, она несколько болезненно воспримет мою помощь по причине врожденной тактичности и гордости, но я не имею ничего против. Леди с таким утонченным чувством гордости достойна восхищения и самого деликатного обхождения. Как я уже говорил, она кажется слишком прелестной девушкой, чтобы пропустить то лучшее, что может предложить лондонский сезон.

С глубоким почтением, эсквайр Гален Хоук».

Гален внимательно перечитал письмо, чтобы убедиться в точности выбранного им тона, колеблющегося на грани между сдержанной вежливостью и откровенным приглашением к тайному заговору. Это была тщательно спланированная, хотя и грубовато задуманная игра с целью не только расширить круг светских знакомств Хейли. Миссис Шоу не была глупа, она, конечно же, понимала, что он мог бы все осторожно разведать и получить нужные сведения, не отправляя никакого письма. Но такая просьба раскрывала его истинные намерения. И он надеялся обрести в ее лице союзника.

— Если я вас правильно понял, миссис Шоу, то вы, как большинство женщин, обожаете заговоры и интрижки.

Гален аккуратно сложил письмо и запечатал его личной печаткой.

— О каких интрижках вы тут говорите?

Гален как пружина распрямился и взглянул в темный угол, откуда раздался неожиданный вопрос. В тени недалеко от дверей стоял Майкл Радерфорд, его внушительную фигуру можно было узнать даже в сумраке.

— Черт, это вы Майкл?.. Могли бы постучать, прежде чем войти!

Майкл осклабился:

— Ха, и лишить себя такого удовольствия? Кроме того, я не хотел тревожить напрасно вашу прислугу. Ведь должны же они отдыхать?

— Не слишком ли поздно для светского визита? — Гален решил напускным ворчанием замаскировать тихую радость по поводу внезапного вторжения друга в спальню. Спрашивать же Майкла б том, как ему удалось проникнуть сюда, пройти через весь дом и остаться незамеченным, было бесполезно. Майкл был крепкий орешек!

— Перестань прятаться в тени. Лучше присядь, как и подобает приличному гостю.

Майкл пожал плечами и вышел на середину.

— Да, согласен, что несколько поздно. Но, проходя мимо, я заметил огонек в окне и понял, что вы не спите.

Он подошел к потухшему камину и нагнулся, как будто хотел погреться у воображаемого огня. — Чуть раньше я натолкнулся на Эша, и тот сказал, что ищет Джосаю. По твердому убеждению Эша, Джосая единственный из нас, кто не утратил вкуса к развлечениям.

— Да, они оба умеют извлекать пользу из нашего общего недуга. Пусть их осуждает кто хочет, но только не я. У меня самого… рыльце в пушку.

— Все мы не ангелы, — согласился Майкл, отходя от камина. — А о какой интрижке вы только что говорили?

Галену очень хотелось соврать, но, глядя в стальные, серого цвета глаза Майкла, он понял, что ему не удастся обмануть друга. Майкл обладал безошибочным чутьем на ложь. Кроме того, Галену не хотелось подвергать их дружбу опасности из-за подобного пустяка. Ему было неприятно, что он скрыл все от Роуэна.

— Так, пустяки, Радерфорд. Хочу кое-кому слегка отомстить.

Майкл скептично ухмыльнулся:

— Месть нельзя считать пустяком, Хоук.

— Вероятно, вы правы. Но в любом случае это мор личное дело, я не хочу вовлекать в него никого из вас.

— Вас кто-нибудь обидел? Кто-то нанес вам личное оскорбление? — настойчиво расспрашивал Майкл, присаживаясь напротив Галена.

— Я обещал Джону и действую от его лица.

Майкл откинулся на удобную спинку кресла и задумчиво переспросил:

— В самом деле? Даже так?

Гален вздохнул: ему ничего не оставалось делать, как пуститься в дальнейшие объяснения.

— Перед смертью он попросил меня позаботиться о его невесте. По возвращении в Англию я еще не успел разыскать ее, как она сама дала знать о себе. В светской хронике промелькнуло сообщение о том, что она помолвлена и начала выходить в свет.

— Понимаю.

— Неужели? Едва вернувшись, я послал ей известие о гибели ее жениха. С того момента еще не прошло и года. Точнее, всего восемь месяцев. И вот настоящая любовь Джона как ни в чем не бывало падает в объятия другому кавалеру, даже не поплакав для приличия… — От возмущения у Галена перехватило горло. — Это самое настоящее предательство. Я не намерен равнодушно стоять в стороне и смотреть за тем, как мисс Морленд попирает память Джона.

— Гален, я не думаю, что… — Майкл внезапно остановился, а потом заговорил мягко и осторожно: — Ну зачем вам это надо? Она сделала свой выбор. Пусть вы презираете ее, за такой поступок, но это же ее право — выбирать.

— Да, ее. А мое — не выступать в роли равнодушного зрителя. Только не сейчас, Майкл. Если мисс Морленд пренебрегает приличиями, то я не вижу причины, почему бы мне не поступить точно так же.

— Что вы намерены сделать?

— Я выставлю ее как бездушную стерву, а потом пусть она живет так, как хочет.

— Выставите?

Гален подошел к столу и вытащил из верхнего ящика бумаги. Бегло просмотрев их, он передал бумаги Майклу.

— Пока это все наброски и черновики. Художник, которого я нанял, набросал карикатуру, но если понадобится, он усилит впечатление согласно моим указаниям. Когда наступит час, текст под рисунком довершит начатое.

— Боже мой! — воскликнул Майкл. — Вы хотите выставить ее на посмешище в газетах?!

— Пресса обожает шумиху. Когда все будет готово, этот факт из жизни мисс Морленд станет пикантным событием! — Негодование по-прежнему душило Галена. — Каждому воздается по его заслугам, чем же она лучше других?

— Боже, от кого я это слышу! Гален, по какому праву вы присвоили себе роль судьи, свидетелей и палача?!

— Это не я, это Джон дал мне право.

Майкл отдал назад бумаги, казалось, они жгут ему пальцы.