Девочка из прошлого - Слава Доронина

Сима присматривает за Тимом второй год, мы очень к ней привязались, как и она к нам. Мне даже подумать страшно, что можем расстаться.

— Вот ты говоришь про ремонт и переезд… А ты всё бросишь и полетишь в Питер? Я, например, не вижу рядом с нами никакой другой женщины, кроме тебя.

— Наташа… Куда же я от дочери уеду? Она ведь тоже нуждается в помощи и поддержке. Разве что ты нас всех заберёшь, — смеётся она.

— А что? Места в доме много. Двор большой. Мы с Тимом к вам привязались.

Лида, дочка Симы, год назад потеряла мужа и осталась с маленьким сыном на руках. Тим и Ванюшка часто вместе играют. Я души не чаю в наших мальчишках.

— Ой, да не переедешь ты никуда, Наташа. Давно я это поняла, — отмахивается Сима, и они уходят с Тимом наверх.

Меня резко отвернуло от родного дома восемь лет назад — когда к нам приехали люди Ворошилова и толпой напали на брата. Долгое время эти воспоминания не отпускали меня и преследовали в кошмарах. Я даже порывалась всё продать. И чуть не совершила ошибку. Папа любил дом, вложил в него душу, мечтал, что мы будем здесь счастливы. Почему бы не исполнить его мечту и не сделать из этого места настоящее родовое гнездо? Вдруг Тим вырастет и захочет здесь жить? Заведёт семью, и его ребятишки будут бегать по двору. Как я могу лишить сына корней? Этот дом — последняя связующая ниточка с тем, что мне осталось от родителей. Я не могу предать их память.

Заканчиваю уборку, готовлю ужин и укладываю сына спать. Серафима уходит гулять на улицу, а я зачем-то иду в кабинет отца и достаю старые фотоальбомы. Ищу снимки Макса с Динаром и зависаю. Нахожу один, где Динару от силы лет четырнадцать, а Максу и того меньше. Они стоят у реки. Совсем мальчишки. Улыбаются беззаботно и искренне, и столько радости в их глазах. Куда всё это подевалось? Я откладываю потёртую карточку в сторону. Возможно, возьму её с собой. Тянусь к телефону и делаю снимок на камеру. Шлю его Максу, но он не отвечает, хотя сообщение помечено как доставленное. Неужели у него ничего не ёкает в груди? Ведь они столько лет дружили с Динаром.

Я забираю семейный альбом к себе в спальню и ещё какое-то время перебираю снимки, вспоминая счастливые мгновения из детства.

Последующие два дня занимаюсь тем, что выкидываю старые вещи из дома, убираю листья в саду и мою окна на террасе. Вечерами мы ходим с Ильёй в рестораны и встречаемся с его друзьями. Он выглядит беззаботным и счастливым. Это очень заметно. А меня почему-то накрывает тоской по прошлому. Я пережила в этом городе самые сильные и яркие чувства, а потом уехала в никуда с выжженной душой. Такое не забывается. За три года я многое успела: стала мамой, накопила небольшую сумму денег, освоила два языка, получила водительские права, открыла с подругой туристическое агентство. Всего этого могло не быть в моей жизни. Пусть я заплатила за свою самостоятельность слишком высокую цену и вряд ли смогу полюбить кого-то так же сильно, как любила Динара, и всё-таки я ни о чём не жалею.

Я заканчиваю с приготовлением обеда, когда звонит Илья.

— Завтра родители приглашают нас к себе на дачу. Пожарим шашлыки, отдохнём. Ты как? Согласна?

— С Тимом? — уточняю я.

Наверное, нужно быть чуточку лояльнее. И не так часто вставлять имя сына в своих разговорах с Ильёй, но мы с Тимуром — единое целое, и без него я не представляю своей жизни.

— Может быть, для начала ты приедешь одна? Дай маме и папе шанс оценить тебя по достоинству. Не хочу, чтобы их внимание сконцентрировалось только на ребёнке.

Я ничего не знаю об этих людях. Видела пару раз на фотографиях и никогда с ними не общалась. Илья переживает, что его родители настороженно отнесутся к женщине с ребёнком? Но если этот вопрос для них принципиален, то при всех моих достоинствах чужой ребёнок не вызовет у Ракитиных искреннего умиления и радости. Логично же?

— Хорошо, — всё же соглашаюсь я. — Ты сегодня приедешь?

— Приедешь, — отвечает Илья в привычной для меня манере общения. — Примерно часов в восемь. Надень красивое платье, распусти волосы и приготовь свою самую обворожительную улыбку. Договорились?

— Поведёшь меня в ресторан?

— Да, в своё любимое место. Для особенных случаев.

— А что за повод? — Мне становится действительно любопытно.

— Всё вечером, златовласка. А сейчас я поехал по делам. Буду у тебя в восемь. До встречи.

Неужели нашёл работу в Питере? Очень на то похоже.

После обеда я снова занимаюсь сортировкой вещей и поглядываю в окно. На улице накрапывает дождь, а я ещё вчера запланировала поездку на могилу к родителям. Мама и папа похоронены на Южном кладбище. Дорога до него займёт от силы час туда и обратно, а до восьми ещё куча времени. Успею.

— Наташа, дождь припустил. Может, перенесёшь поездку на завтра? — волнуется Сима.

Я снова выглядываю в окно.

— Он лишь моросит. К тому же завтра я поеду на дачу к родителям Ильи.

— С Тимурчиком? — уточняет она, а я отрицательно качаю головой.

Наверное, я насмотрелась семейных альбомов, и теперь родители снятся мне каждую ночь. Не стоит откладывать поездку. Меня тянет их навестить.

— Тогда заедь по пути в аптеку. У меня на цветение аллергия высыпала и насморк не прекращается. Сейчас скину название лекарства.

— Хорошо. Я скоро вернусь.

Тим как раз поспит под дождь, а потом, если небо посветлеет, можем сходить ненадолго в парк. Ему понравилось кормить голубей. Они здесь жирные, ленивые. Не улетают и едят с рук. Сын был в восторге и не хотел идти домой.

Через полчаса еду в такси на кладбище. По дороге прошу водителя остановить у цветочного магазина. Покупаю два букета, и мы продолжаем движение.

— Я недолго. Подождёте? — спрашиваю у мужчины, когда выхожу на улицу.

Он коротко кивает в ответ и глушит двигатель.

С каждым годом посещение могил даётся всё труднее — осознание, что у меня почти не осталось близких людей, ранит до глубины души.

Нежно поглаживаю пальцами фотографии родителей, оставляю цветы на надгробиях и иду к сторожу. В прошлый свой визит я давала ему деньги, чтобы он приглядывал за могилами. И сейчас хочу попросить об этой же услуге, но, к моему удивлению, сторож отказывается брать деньги и показывает какие-то записи в тетради, называя знакомую фамилию. Говорит, что всё оплачено этим человеком. Я до боли прикусываю губу. Динар приходит навещать отца?

Выхожу на улицу и вдруг замечаю широкоплечего мужчину с чёрными волосами. На мгновение кажется, что у меня развилась зрительная галлюцинация на фоне навязчивых мыслей об Асадове. Но сомнений быть не может. Это действительно Динар. С огромной охапкой цветов, перевязанной чёрной лентой, он уверенной походкой идёт по узкой дорожке.

Интересно, к кому он пришёл? У него здесь похоронена жена? Я долго смотрю в спину Динара и сама не понимаю, зачем иду следом. Держусь в стороне, чтобы он меня не заметил. Столько лет прошло, а он до сих пор оплакивает свою потерю? Странные я испытываю чувства. Растерянность. Обиду. Интерес. Ревность. И даже стыд, что слежу за ним, пока он об этом не догадывается.