Училка и мажор - Маша Малиновская

— Слезь с меня, придурок!

Извиваясь, выбираюсь из-под парня и вскакиваю на ноги. Я невероятно зла! Просто в ярости!

— Ты идиот, Радич! — я так взбешена, что буквально топаю ногой от злости. — Как с таким можно шутить?! Я же… я примчалась! Все дела бросила!

А он… ржёт, паршивец.

— Испугалась за меня, Адамовна?

— Придурок!

— Переживала?

Он, продолжая улыбаться на все тридцать два, тоже поднимается на ноги.

— Ты… Ты просто… да ну тебя!

Я со злостью толкаю его в грудь, намереваясь пройти и убраться отсюда как можно скорее подальше.

Но он не даёт. Хватает меня за талию обеими руками и удерживает. Прижимает ближе, хохоча.

— Вот тебе! — замахиваюсь насколько могу и залепляю ему пощёчину.

Наверное, его это шокирует, потому что он отпускает меня и отступает на шаг. Смотрит ошарашенно, улыбка сползает с лица, а на щеке расплывается стремительно алеющее пятно.

Да я и сама, признаться, шокирована. Мне никогда раньше не приходилось бить своих учеников или студентов. Да и вообще людей…

После секундной заминки и стычки взглядов, я и опомниться не успеваю, как Семён резко подаётся ко мне, хватает ладонью за затылок, и его губы прижимаются к моим. Припаиваются, присасываюся намертво.

И вдруг, после первой вспышки возмущения, я будто разом теряю все силы. Наверное, в его слюне какой-то парализующий яд… Иначе как объяснить то, что моё тело превращается в вату?

Руки плетьми повисают, я теряю волю и позволяю ему…

Как у такого дерзкого и наглого парня могут быть такие нежные губы? Как тот, кто устроил мне минет-шоу под окнами аудитории может так трепетно касаться языком моего языка? Так сладко, с предыханием, целовать, что голова начинает кружиться, а ноги превращаются в желе.

Это точно какой-то яд… Неведомое вещество, которое Радич через поцелуй впрыскивает в мой организм, заставляя против воли таять от этих прикосновений и отвечать на них, пробуя на вкус запретный плод.

Мы уже целовались тогда в клубе, но это было как-то иначе. Жарче, острее, напористее. Я подумать не могла, что он может быть таким нежным.

Семён сам мягко прерывает поцелуй и отпускает меня. И, конечно же, я встречаюсь с полным триумфа наглым взглядом. Облизывается и улыбается.

— Не смей так больше делать! — говорю возмущённо и толкаю его в плечо, но не сильно. Пыл куда-то испарился, а силы иссякли.

Но внезапно замечаю, как Семён задушенно выдыхает. Пытается скрыть это и ухмыльнуться, но реакцию на боль иногда скрыть невозможно.

— Что случилось? — хмурюсь.

— Ты о чём? — поднимает брови.

— Покажи плечо, — требую.

— Детка, ты скучная, — ухмыляется. — Давай сразу по-нормальному.

Берётся за резинку штанов и играет бровями. Придурок он и есть придурок.

— Так чего ты тогда прицепился, раз скучная? — складываю руки на груди. — Плечо покажи.

— Люблю развращать хороших девочек, — подмигивает, а мне остаётся только глаза закатить. — Тебе надо — сама подойди и посмотри.

Живой? Живой. Всё. Разворачивайся, Вася, и дуй домой.

Но кто бы слушал голос разума?

Подхожу, задираю ему удлинённый рукав футболки и едва не охаю. Длинная полоса, похожа на ожог, а вокруг расползлась иссиня-жёлтая ссадина. И она станет ещё больше, видно, что отёк разливается.

— Ты правда, что ли, грохнулся?

— А ты прихватила костюмчик медсестрички?

— Семён, прекрати пошлить, — качаю головой, уже пропуская очередную шуточку мимо ушей. — Ты сорвался? Откуда такой след?

— От верёвки, — пожимает плечами. — Забей, Адамовна, пройдёт. Первый раз, что ли.

— Головой, видимо, тоже стукнулся. Не в первый раз, — не удерживаюсь, чтобы не сострить.

— Я тебя сейчас отшлёпаю, если будешь умничать.

— Ты правша, шлёпальщик, — теперь моя очередь ухмыляться. — А правая у тебя не очень здорова.

— Не переживай, на тебя хватит .

здоровья.

— Надо бы холод приложить, — одёргиваю рукав и отхожу от него на пару шагов. Если сейчас пошло пошутит, то я знаю, куда бить теперь. Чтобы точно почувствовал.

— Домой отвезёшь? — спрашивает, чуть прищурившись. — А то я пил.

— Я вижу, — перевожу взгляд на бутылку чуть в стороне. — Такси вызови.

— А Бамблби тут оставить? — криво усмехается. — Водишь? Давай за руль.

— А ты мне что?

— Секс, — совершенно невозмутимо пожимает плечами.

— Ты просто… — в прямом смысле хватаюсь за голову. — Иди-ка ты в задницу, Семён.

Я разворачиваюсь и спешно, пока запала злости хватает, ухожу