Стрекоза в янтаре. Книга 2. Время сражений - Диана Гэблдон

Мешалка с силой стукнулась о стенку чана и упала в перемешиваемую массу.

— Не смей говорить, будто я не знаю, что такое война! — вскричала Дженни. — Истории, говоришь? А кто ухаживал за Айеном, когда он вернулся домой из Франции, оставив там полноги, в лихорадке, которая чуть не свела его в могилу?

Она стукнула рукой по скамейке. Напряженные до предела нервы дали сбой.

— Это я-то не знаю? Я обирала червей с его культи, потому что у его собственной матери не хватало мужества на это! Я прижимала раскаленный нож к его ноге, чтобы дезинфицировать рану! Я чувствовала запах его горящей плоти, подобный запаху поджариваемой свинины, и слушала при этом его отчаянные крики! И ты после этого смеешь говорить мне, что я понятия не имею о войне!

Слезы градом катились по ее лицу. Она вытирала их прямо руками, не удосуживаясь отыскать платок в кармане своего платья.

Стиснув зубы, Джейми поднялся, достал платок из рукава и протянул его Дженни. Он знал, как успокоить ее, и стоял молча, выжидая, когда она выплачется.

— Итак, ты знаешь, что такое война, и тем не менее хочешь, чтобы я взял Айена с собой?

— Да. — Она высморкалась, вытерла нос платком Джейми и спрятала его в карман. — Он прекрасно знает, что его ждет. Даже слишком хорошо знает. И все же он хочет ехать с тобой. У него есть лошадь. Ему не придется идти пешком. — Дженни сделала нетерпеливый жест рукой. — Мужчина имеет право исполнить свой долг так, как он его понимает. На каком основании ты решаешь за него?

Вновь разволновавшись, она вытащила мешалку из чана и встряхнула ею. Коричневые капли сусла упали в бадью.

— Он не просил тебя, не так ли? И не спрашивал, понадобится он тебе или нет?

— Нет. — Она вновь опустила мешалку в чан и принялась мешать сусло. — Он думает, что ты отвергаешь его потому, что он хромой и тебе не будет от него никакой пользы. — Ее голубые глаза, точь-в-точь такие, как у Джейми, выражали боль и тревогу. — Ты знал Айена прежнего. Сейчас он совсем другой.

Джейми кивнул, вставая на ноги.

— Другой, но ничуть не хуже прежнего. Так, сестра? — Он смотрел на нее и улыбался. — Он счастлив с тобой, Дженни. С тобой и с детьми.

Она кивнула, тряхнув черными кудряшками.

— Да, счастлив, — растроганно проговорила она. — Но это потому, что для меня он — единственный настоящий мужчина и таким останется всегда. — Она взглянула прямо в глаза брата. — Но если он поймет, что не нужен тебе, он будет не нужен и себе самому. Поэтому я прошу тебя взять его с собой.

Джейми упер локти в колени, крепко сцепил руки и положил на них подбородок.

— Здесь будет не так, как было во Франции, — задумчиво сказал он. — Сражаясь там, ты рисковал потерять жизнь в борьбе. Здесь… — Он помолчал немного, потом продолжал: — Дженни, здесь совсем другое. Если Стюарты потерпят неудачу, все их сторонники пойдут на эшафот.

Ее и без того белое лицо сделалось мертвенно-бледным, но руки продолжали двигаться в привычном ритме.

— У меня нет выбора, — продолжал Джейми, устремив взгляд на сестру. — Но зачем тебе рисковать нами обоими? Ты хочешь увидеть Айена на виселице, хочешь увидеть, как потом огонь будет пожирать его плоть? Ты готова ради удовлетворения его самолюбия воспитывать детей без отца? — Его лицо сделалось таким же бледным, как у Дженни. Движения мешалки замедлились, но голос прозвучал твердо:

— Мне нужен настоящий мужчина — или никакой, — решительно заявила она.

Джейми долго сидел молча, наблюдая за методичным движением мешалки в руках сестры.

— Хорошо, — наконец тихо произнес он. Она не взглянула на него и не замедлила темпа мешалки, но белый чепчик на голове, казалось, чуть-чуть качнулся в его сторону.

Джейми шумно вздохнул, затем поднялся и резко повернулся ко мне.

— Пошли отсюда, Саксоночка, — сказал он. — Сегодня я должен напиться.

— Почему ты решил, что имеешь право приказывать мне? — Вены на висках Айена вздулись и посинели. Дженни крепко сжала мою руку.

Сообщение Джейми о том, что Айен должен отправиться вместе с ним, чтобы сражаться на стороне Стюартов, было воспринято вначале с недоверием, потом с подозрением и, наконец, с гневом.

— Ты — дурак! — вспылил Айен. — Я — калека, и ты это прекрасно знаешь.

— Я знаю, что ты отличный боец, и никого другого, кроме тебя, я не хотел бы видеть рядом с собой в сраженье, — продолжал гнуть свою линию Джейми. Он дал обещание Дженни и должен исполнить его во что бы то ни стало. — Мы всегда действовали заодно. А сейчас ты оставишь меня одного?

Айен нетерпеливо махал рукой, отвергая это обвинение:

— Во время сражения всякое может случиться. А что, если моя нога вдруг соскочит или подвернется, хороший же из меня будет боец! Я буду лежать на земле словно червяк и ждать, когда первый же красномундирник[1]заколет меня. И кроме того, — при этих словах Айен сердито нахмурился, — кто, по-твоему, будет здесь работать вместо меня, пока ты отвоюешься и наконец соблаговолишь вернуться?

— Дженни, — ответил Джейми не задумываясь. — И потом, здесь останется достаточно мужчин, которые будут работать и присматривать за хозяйством. А вести счета она умеет.

Брови Айена подскочили вверх, и он произнес что-то грубое по-гэльски.

— Ты хочешь, чтобы я оставил ее здесь одну с тремя маленькими детьми? Парень, да ты просто спятил! — Всплеснув руками, Айен указал в сторону шкафа, где хранилось виски.

Дженни, сидящая с Кэтрин на коленях рядом со мной на диване, слабо ахнула. Ее рука отыскала мою под складками наших юбок, и я сжала ее пальцы.

— Почему ты считаешь, что имеешь право приказывать мне?

Джейми хмурым взглядом окинул плотную спину шурина. Внезапно его рот тронула чуть заметная улыбка.

— Потому что я выше тебя ростом, — нарочито серьезным тоном произнес он, продолжая хмуриться.

Айен недоуменно уставился на Джейми. Но нерешительность его длилась не более секунды. Айен расправил плечи, вскинул подбородок.

— А я старше тебя, — парировал он, тоже хмурясь.

— А я сильнее.

— Нет, я.

— Неправда, я.

Сквозь напускную серьезность в их голосах угадывалась шутка. Они наскакивали друг на друга, как когда-то в детстве. В голосе Джейми звучал все тот же вызов, как и много лет назад. Он расстегнул рукав рубашки и стал его закатывать.

— Докажи! — крикнул он, одним движением руки смахивая фигуры с шахматного стола, затем сел и поставил локоть на стол, демонстрируя готовность к предстоящей борьбе. Его голубые глаза в упор смотрели в карие глаза Айена, горевшие тем же неукротимым азартом.