Причины полюбить тебя вновь - Тата Кит

—Во даёт! Молодец, Настюха!

—Я сейчас вернусь. Только никуда не уходите,— тыкнула дочка маленьким пальчиком в сторону каждого из мужчин.

Те молча кивнули и проводили взглядом убегающую в кухню Настю.

—Мне бы такую внучку. А мои всё не торопятся рожать. Карьеру, видите ли, делают в столице.

—Это логично,— выронил Саша сдержано.— Прежде всего нужно суметь обеспечить себя, а потом уже решать хватит ли на ребёнка.

—Да это-то понятно,— махнул рукой Макар Андреевич.— Просто это уже старческое — хотеть внуков. Опять детских смех в доме, изрисованные или ободранные обои… Раньше думал, когда мои уже выросли, что снова добровольно на это не подпишусь, а сейчас сам же их и тороплю запросами о внуках. Совсем дед стал… Да, звезда моя?— подмигнул мне босс.

—Вы на себя наговариваете, Макар Андреевич. Ничего вы еще не дед.

—Вот. Ешь,— Настя вернулась с кухни с небольшим блюдцем с печеньем, аромат которого уже витал повсюду. Поставила печенье ровно перед Сашей и пальчиками придвинула его ближе, когда Саша никак не отреагировал на угощение.— Кушай-кушай. А-то пьёшь горький кофе. Невкусно же. А печенье вкусное. Я сама стряпала. Вкусно. Честно-честно.

—Спасибо, но я не голоден,— с легкой улыбкой ответил ей Саша и пригубил свой кофе.

—Да ты не бойся. У тебя жопа не слипнется. Ты же в кофе сахар не добавлял. Так что тебе печенье можно,— настояла Настя, придвинув блюдце еще ближе к нему.

Переступив через себя, я наклонилась к Сашиному уху и тихо произнесла.

—Съешь хоть одну,— от знакомого мужского аромата снова закружилась голова. Саша слегка повернул ко мне голову и заглянул в глаза. Очень близко и очень прямо.— Пожалуйста,— выдохнула я едва слышно.

Саша вновь вернул внимание к Насте. Несколько секунд посмотрел ей в глаза и, наконец, взял одно печенье с края блюдца.

—Вкусно,— сказал он, чуть надкусив.

—Приятного аппетита!— широко улыбнулась Настя.

—А мне-то можно печенье?— вопросил Макар Андреевич.

—Только одну. Самую маленькую. Вот эту,— выбрала Настя и вложила ему в ладонь печенье.

—Копия жена моя. Что дома жру ограничено, что у себя в гостишке,— хохотнул босс.

Мужчины разговаривали около двух часов в углу ресторана. Меня больше не звали и не просили что-либо прокомментировать. Почти всё это время рядом с ними крутилась Настя, навязывая и принося те блюда, которые сама готовила.

К моему облегчению, Саша больше не отказывался от того, что она подавала. Просто кивал и соглашался, чтобы избежать волну аргументов, которой Настя может снести.

А в один из моментов, когда я в очередной заглянула в кухню и не нашла там Настю, Валера сказал, что она ушла в зал со своим перекусом.

Я хотела узнать, чем именно она решила перекусить, но застыла в проходе в кухню, так и не дойдя до столика.

Настя сидела рядом с Сашей. Не с Макаром Андреевичем, которого знала уже очень давно, а с Сашей, которого кормила с ложечки своим пирожным, пока тот что-то активно рассказывал моему боссу.

Саша не отворачивался, не пытался избежать контакта с моей дочерью, и, кажется, позволил себе стать её игрушкой на короткие минуты. Он послушно открывал рот, когда Настя подносила ложку с очередной порцией сладости, и даже не раздражался, что его отвлекают от разговора. Слегка поворачивал в ее сторону лицо, когда она утирала его губы и щетину салфеткой от крема.

—Ягодка серьёзно взялась пожалеть дядю,— встал за моей спиной Валера, появление которого я не заметила бы, если он не заговорил.

—В смысле? Почему «пожалеть»?

—Сказала, что он такой злой и не улыбается, потому что ему много лет не давали сладкого. Откармливает,— кивнул он в сторону столика, шумно вздохнув.— Уже второе пирожное в него закидывает. А до этого печенье — два блюдца.

К горлу подступил ком. И снова в обычных словах я слышала скрытый смысл, понятный только мне.

«Ему много лет не давали сладкого. Откармливает». Глядя на то, как дочка коммуницирует с Сашей, я слышала эту фразу совсем иначе: «Ему много лет не давали знать о дочери, и теперь сама дочь «откармливает» его своим вниманием». Совсем крошечная девочка делает то, что много лет не в состоянии сделать взрослые. Хотя уже давно должны были хотя бы намекнуть.