Брак по-тиквийски 4. Колдунья - Натали Р.

Она вышла во двор. За деревьями поднимался густой дым. Где-то в районе дачи номер 7. Черт! Тереза выругалась, схватила из машины огнетушитель и побежала в том направлении.

Дом 7 пылал. Проклятый пластик, так ненавидимый Терезой! Ну почему нельзя строить дачные домики из чего-то менее горючего? Вот ее дача — из дерева. Что, впрочем, немногим лучше с точки зрения пожарной безопасности…

Тут уже был Вехерайсис Аннори. Все-таки актер не стал рассиживаться за своим забором. Он держал огнетушитель и мужественно поливал флигель — хоть камеру включай, такие кадры со звездой пропадают.

— Надо пожарных вызвать! — выдохнул он, увидев Терезу. — А у меня телефон разрядился.

— И когда они приедут — хоть из Ноккэма, хоть из Тильгрима? — отмахнулась она. — К полднику? Надо самим справляться. Где люди?

— Не выходили. — Аннори вытер со лба пот и сажу.

— Блин! Пропадут же, на хрен!

С безумными глазами из-за поворота вынесся Хэнк, притормозил с заносом. В руках у него был еще один огнетушитель.

— И вы здесь? Зохен, что творится?

— Сами не видите? Дом горит! Черт, надо пойти посмотреть — может, эти еще живы.

— И как мы туда подберемся?

Вот это он правильно ей сказал: мы. Чисто на инстинктах, но не ошибся.

— Окатимся водой, — предложила Тереза.

Генин в халате подбежал с двумя ведрами воды. Тереза сверкнула глазами:

— Давайте сюда! И халат тоже.

Смочив халат в воде и оставив опешившего Генина в одном белье, Тереза обмотала голову. Хэнк окатился из второго ведра.

— Берите огнетушитель. — Она сунула Генину свой. — Знаете, как с ним обращаться? Вы оба, обработайте вход и оконные проемы.

— А вы-то куда? — спохватился Хэнк. — Это опасно! — Нет чтобы продолжать действовать на инстинктах.

— Да ладно? — съязвила она и решительно направилась к дому, не оставляя ему возможности ее задержать. — А я-то думала, там весело!

Хэнк колебался не больше секунды. Потом махнул рукой и двинулся ко входу, обгоняя Терезу. Она не стала ему мешать, зашла со стороны окон. Оконные переплеты плавились и трещали. Терезе послышался сквозь гул пламени слабый стон и кашель.

Струя из огнетушителя врезалась в окно, красные языки опали. Тереза подтянулась на руках, обжигаясь, и вскарабкалась на подоконник. Комната затянута дымом. Чуть размотав халат и прикрыв мокрой полой рот и нос, Тереза позвала:

— Есть тут кто?

В углу опять закашляли, чей-то силуэт зашевелился в огне и дыму. Тереза спрыгнула внутрь, ежась от падающих сверху расплавленных капель пластика. Человек застонал. По тембру она поняла: это Кавелиас.

— Где Эраш? — Она подхватила его, закинув руку себе на плечо. — Она с вами?

Кавелиас не отвечал, только стонал и сипел. Тереза, пригибаясь, поволокла его к окну: подойти к двери было уже невозможно. Едкий дым стлался поверху, но, согнувшись, получалось дышать, хоть воздух и был горяч. Кавелиас оказался ужасно тяжелым. Идти сам не мог, ноги отказали. Тереза с трудом перевалила его через дымящийся подоконник, потащила прочь от пылающего дома, проклиная летящие искры. Генин и Аннори прикрывали отступление, обливая дом пеной, но стало предельно ясно: он не выстоит. Резерв огнетушителей заканчивался, оставалось лишь ждать, пока здание догорит до конца, поливая окружающую траву водой, чтобы огонь не перекинулся на другие дачи.

— А где Хэнк? — встрепенулась Тереза.

Словно в ответ, в свете пламени в дверном проеме появилась мощная фигура. Тереза не сдержала вздох облегчения: на руках у него была девушка. Прошагав к стоящим в безопасном отдалении соседям, он опустил свою ношу на землю и похлопал себя по бокам футболки, гася очаги тления Лицо было в копоти. Я-то сейчас, небось, тоже та еще раскрасавица, подумала Тереза, отдавая Генину подпаленный халат.

Сипевший Кавелиас, скрючившийся на траве, наконец прокашлялся. Генин протянул ему бутылку с вином — лучше бы воды, но хоть так. Руки у джентльмена тряслись, взять бутылку он не смог, пришлось поить его.

— Девочка, — прохрипел он. — Что с девочкой?

— Ее вытащили, — уклончиво ответила Тереза.

Девушкой занимались Хэнк с Аннори. Пытались делать искусственное дыхание и массаж сердца. Со стороны, да в зареве пожара, это выглядело своеобразно, и Тереза отвернулась.

— О светлые небеса, это я виноват. — В кои-то веки речь Кавелиаса звучала рвано, и в ней появились эмоции. И выглядел он совсем не аристократически, в наполовину спаленных домашних штанах, покрытый ожогами и сажей, с запекшейся кровью под носом. — Все из-за сигарет. Зохен, что я наделал! Знал, что курить в постели — дурная привычка, но всегда так делал, и ничего. А тут заснул! Если Эраш погибла, никогда больше не смогу закурить. Где она? Она будет жить?

А девочка-то ему не безразлична. Ни одного слова про догорающий дом, только что купленный, и про имущество, сгинувшее с ним. А за Эраш вон как убивается. Манерность и лоск слетели, и все сразу стало ясно.

— Почему вы не захотели на ней жениться? — спросила Тереза. — Отец жадюга, но у вас наверняка нашлось бы столько денег, что он еще и благодарил бы.

Кавелиас раскашлялся, утер лицо.

— Я не могу жениться. Медкомиссию не пройду. Я умираю. Может, несколько весен еще протяну. Если б не это, я бы все решил. Поверьте, — в голосе сквозила жуткая печаль, — на свете нет нерешаемых проблем, кроме смерти.

— Дышит! — крикнул Хэнк.

Аннори присоединился к Генину, таскающему воду. Хэнк перевернул девчонку на живот, ее начало рвать. Вместо косы на голове остались коротенькие волосы, скрученные от жара. Остатки кружевного пеньюара приплавились к спине — Тереза в очередной раз выругала проклятую синтетику, которая так красиво сидит на женщинах и так непрактична.

— Она жива, да? — Кавелиас с натугой приподнялся. — Госпожа Ильтен… Если вам или господину Хэнку понадобится решить какую-либо проблему, пока я не умер… Я все сделаю, обещаю.

— Врач сюда не приедет. — Хэнк подошел, расстроенно потер прожженную штанину. — Надо везти их в город. Вы или я?

Тереза хмыкнула. Возможность, что пострадавших отвезет Аннори или Генин, он не рассматривал. Как и чуть ранее — возможность, что кто-то из них войдет в горящий дом, чтобы найти людей. Сердцем старший командир прекрасно чуял, на кого можно рассчитывать. Жаль, что мозги, опутанные традициями, давали сбои, когда подключались.

— Мне не нужен врач, — запротестовал Кавелиас. — Я уже в норме.

Хэнк скосил на него глаза.

— Не дурите, это у вас адреналин играет. Гормон уйдет — будет худо. Вы еще свои ожоги не видели. С девушкой и то лучше, у нее только спина.

— Девушку… не надо в больницу, — прерывисто пробормотал Кавелиас. —