Эффект домино. Падение - Кира Оллис

— Тебя ограбили?

— Есть такое… — усмехается с досадой.

— И сколько их было? — тревога разливается по моим внутренностям жидкой ртутью. Страшно представить, если бы они сделали что-то похуже избиения.

— Кэсси, не бери в голову, ладно? Всё в порядке, — пытается придать своему тону небрежность, но я ведь вижу, что он что-то не договаривает. Не хочет пугать ещё больше?

Ладно. Оставлю эти расспросы на потом.

— Сядь, — машу рукой на стул рядом с обеденным столом.

— Слушаюсь, — с лёгкой улыбкой он снимает свою олимпийку и, зачем-то скомкав её, убирает на соседний стул. Усевшись в указанном месте, демонстративно подставляет своё лицо для обработки. — Чем так вкусно пахнет?

— Булочками с корицей.

— Сама пекла? — улыбается ещё шире, отчего рана начинает кровоточить ещё сильнее.

— Ш-ш-ш, — шикаю на него, призывая замолчать, но всё равно добавляю: — Сама.

Встаю между его ног и, смочив ватный диск в хлоргексидине, аккуратно прохожусь им по всем ссадинам, намеренно оставляя без внимания его губы. В умытом виде травмированное лицо моего «пациента» выглядит действительно не таким пугающим, как вначале. Левой ладонью аккуратно убираю волосы с его лба, чтобы не пропустить ни одной ранки. Выше переносицы Брайан и не дал себя ударить. Более того, он наверняка прекрасно знает, что его лоб ни капли не пострадал, но продолжает послушно сидеть, глядя в мои глаза, а я не прекращаю водить влажным диском по неповреждённым участкам вдоль линии роста волос, просто чтобы потянуть время.

Наши лица находятся практически на одном уровне, и эта близость меня по-настоящему пугает. Моё дыхание срывается, особенно когда дело доходит до зоны, оставленной напоследок. Никогда не касалась мужских губ, а они не касались меня. Аккуратными движениями я повторяю всё те же действия, но что-то между нами необратимо меняется. Внутри нас. Вокруг нас. Это ощущение сгущается, становится практически осязаемым, потому что я невольно склоняюсь чуть ближе к нему, точно ведомая волшебной силой. Мы оба задерживаем дыхание, словно прислушиваемся к этому «нечто» или боимся его упустить.

— Поцелуй меня, — произносит Брайан севшим голосом.

И я делаю это. Закрыв глаза, прижимаюсь своими губами к его, пока не успела снова струсить. Сначала неуверенно, робко, будто ступая по хрупкому льду. Он тоже слегка подаётся мне навстречу, склоняя голову, и обнимает за талию, притягивая вплотную к себе. С его губ вырывается выдох, когда я становлюсь смелой настолько, что провожу по ним кончиком языка. Брайан тут же перехватывает лидерство, углубляя поцелуй. Забывая о том, что у него разбита губа. Не думая о боли. Запуская в наших телах очевидные перемены, от которых у меня едва не подкашиваются ноги. Обхватываю его крепкую шею ладонями, чтобы ещё больше усилить наш общий момент единения, и я настолько вхожу в раж, что в какой-то момент случайно прикусываю его язык. Довольный тихий стон Брайана снова возвращает мне самоконтроль.

Отрываюсь от его губ, дыша, как спринтер, и вижу, что он задорно улыбается. Стеснение и смущение как рукой снимает, когда в глазах напротив вижу нескрываемую нежность.

— Ты проверила моё домашнее задание? — с улыбкой сытого кота спрашивает Брайан и ласково убирает мои распущенные волосы за спину.

— Проверила. И я должна кое в чём признаться.

— В чём же? — Он берёт обе мои ладони в свои руки и подносит их к губам. Целует каждую. Бог мой, кто бы мог подумать, что в этом с виду жёстком парне столько мягкости.

— Я с самого начала знала, что ты знаешь испанский.

— Я знаю.

— То есть? — оторопело взираю на него, вспоминая все наши уроки, на которых мы оба понимали, что водим друг друга за нос.

— Я узнал об этом в первый же день после твоего ухода. Вспомнил про сертификат в ящике, — его улыбка становится шире, отчего подсыхающая ранка снова трескается, и из неё начинает сочиться кровь. Осторожно вытираю её пальцем, продолжая слушать. — И тогда я понял, что нравлюсь тебе.

— С чего вдруг? Может, мне просто нужны были деньги?

— Ты могла сделать вид, что ничего не знаешь, но, тем не менее, пыталась вывести меня на чистую воду, — с озорным блеском в глазах он поднимает одну мою ладонь и целует в подушечку указательного пальца.

— Я верну тебе всё, Брайан. — Виновато опускаю голову. — Кроме тех денег, что я отдала Стивенсу, и потратила на новую одежду.

Выражение его лица молниеносно меняется на хмурое и сердитое. Он несколько секунд изучает моё лицо, а потом тоном, не терпящим возражений, произносит слова, которые мгновенно превращают многоточия моих сомнений в чёткую точку.

Слова, которые отпечатаются в моей памяти на всю оставшуюся жизнь и на какое-то время вознесут до самых небес:

– Águila y halcón, recuerdas? Ahora me tienes. (Прим. авт.: Орлица и ястреб, помнишь? Теперь у тебя есть я).

ГЛАВА 9 ПРИЗНАНИЕ

Брайан

У меня такое чувство, что с появлением Кэсси моя жизнь переключилась на режим ускоренной перемотки. Если раньше я мечтал поскорее закончить школу, чтобы приступить к учёбе в колледже, а потом уйти служить в армию, то теперь мне хочется поставить всё на паузу и продлить каждое мгновение, каждый день, в котором рядом со мной есть она. Возможно, я свихнулся, но мне настолько по кайфу это сумасшествие, что на какое-то время не хочу думать о будущем, о профессии, о мечте служить в Корпусе связи Армии США7. Есть только здесь и сейчас, потому что мне претит одна только мысль о разлуке.

Мы уже полдня проводим на пляже Малибу для сёрферов. Вода в ноябре, конечно, не парное молоко, но вполне сносная. Я должен был своими глазами увидеть все выкрутасы, которые может проделывать эта девчонка. Когда она уверенно встала на доску при виде приближающейся волны, мне показалось, что я увидел какое-то неземное создание. Она с такой лёгкостью скользила по водной преграде, словно летела, широко расправив крылья! А я… Я просто стоял в воде и наслаждался видом, давая ей возможность продемонстрировать передо мной своё мастерство.

Почему раньше я не замечал, насколько красив океан? Почему не придавал значения таким окружающим меня вещам, как небо и солнце? Разве оно светило иначе? Видимо, ответ кроется в том, на кого я смотрел в этом океане и кого освещали лучи…

— У тебя есть мечта? — спрашивает меня Кассандра, протягивая ладонь с раскрошенными крекерами чайке, подглядывающей за нашими обжиманиями вот уже минут пятнадцать.

Я недоволен. Ради этой наглой птицы, порывающейся сунуть свой острый клюв в наш пакет, она прервала поцелуй.