Сплит (ЛП) - Дж. Б. Солсбери

карьеру. Я предпочла бы сбросить свою задницу прямо со скалы, а не делать то, что нужно. И это моё искупление: приведение в порядок паршивой бухгалтерии пятилетней давности и домашнего хозяйства для человека, который заставляет меня чувствовать, что мои мечты слишком большие, а моё место — возле маленького пруда.

Нэш Дженнингс может быть прав в отношении многих вещей, но не в этом. Временная неудача, которую я исправлю, как только выясню, как это сделать. Я не сдаюсь. Не без боя.

Спустя несколько часов после ухода отца и Коди я по горло в документах и размышляю о своей дерьмовой ситуации. Моя блузка вся в складках и прилипает к коже, окутывая тело, как пищевая плёнка, а серые брюки, вероятно, уже чёрные на заднице от сидения на грязном ковре, но это единственное свободное пространство, где можно всё разложить.

Я сгибаю пальцы, а заодно и решётку от бумажных порезов — обращаю внимание на свои ноющие от свёртывания чертежей и сортировки счетов ладони. Живот урчит от голода, и я собираюсь угоститься злаковым батончиком из своей сумки, когда слышу, как у входа останавливается машина. Я не могу её увидеть из своего положения на полу, но надеюсь, что это папа с обедом.

Оглядываюсь, как только мужчина входит в двери.

Не папа, и, к сожалению, он не несёт пакет сэндвичей с пастрами, поэтому я поднимаю своё тело с пола.

— Извини, я… Ой… — я сдуваю с глаз болтающуюся прядь волос. — Ты — тот парень из закусочной.

Тот самый, кто потерял свою маму. Я чувствую боль в груди.

Он смотрит с непроницаемым выражением лица.

— Прости, я просто… — делаю шаг к нему и вынуждена наклонить голову, чтобы увидеть его глаза. — Я видела тебя вчера.

Он издаёт звук, как будто задыхается, и отводит взгляд.

— В «Кафе 87». Ты брал кофе.

Его бейсболка натянута до глаз. Он переминается с ноги на ногу.

— Да, я помню.

— Хм… — я оглядываюсь назад, потом снова на него. — Я могу тебе с чем-то помочь?

— Мэм, — он снимает свою кепку и запускает руку в копну своих густых тёмных волос, избегая моих глаз. — Я здесь, чтобы увидеть мистера Дженнингса.

— Мистера Дженнингса? — я наклоняю голову и изучаю его. Выцветшие джинсы покрыты грязью и опилками. Запах горного воздуха и американского подъельника, доносящийся от его крепкого тела, говорит о проделанной физической работе. И я помню его грузовик. — Ты работаешь на семью Дженнингс?

— Да, мэм.

Он напяливает обратно свою бейсболку и стягивает её пониже. Ему должно быть за двадцать, но язык его тела больше похож на подростковый. Никакой напыщенной уверенности, как у мужчин, к которым я привыкла. Его робость очаровательна. Он беспокойно теребит руками перед своими бёдрами. Но замечает, что я смотрю, и быстро засовывает их в карманы.

— Шайен.

— Мэм? — он поднимает подбородок, демонстрируя квадратную челюсть и полные губы. Действительно красив.

— Зовите меня Шайен, — я протягиваю руку и клянусь, это движение заставляет его подпрыгнуть, хоть и слегка. — Шайен Дженнингс.

Он на секунду замирает, запоминая моё имя, затем хватает мою руку для быстрого, крепкого рукопожатия. Его ладонь тёплая, липкая и мозолистая, и как только он дотрагивается до моей, то тут же отпускает её.

— Приятно познакомиться.

— Ты не местный, — выросшая в маленьком городке, я знаю всех, включая их родственников, но не это выдаёт его как жителя равнины. Он не прирождённый горный человек. Его кожа загорелая, но не из-за того, что он проводит юношество, вспахивая землю или содержа ферму. Дети, подобные мне, которые растут в деревне, проводят большую часть своей жизни на улице. Загар этого парня свежий, без веснушек и бороздок, которые появляются вокруг губ и глаз большинства мужчин.

Кроме того, его манеры. Он слишком вежливый, чрезмерно почтительный. Чёрт, он снимает свой головной убор, когда обращается ко мне. Опять же, не редкость в маленьких городах, но делает он это больше воинствующе, чем благородно.

— Нет, мэм, — он ещё глубже засовывает руки в карманы джинсов.

— Откуда ты?

Он пожимает плечами, и его взгляд устремляется к входной двери. Вид его шеи портит участок морщинистой кожи чуть ниже подбородка.

— Отовсюду понемногу.

— Ты уголовник?

— Нет, мэм. Нет, я… нет, — его тело дёргается, и он напрягается.

Я беру в руки стопку счетов и договоров поставки и надеюсь, что, перестав фокусироваться на нём, избавлю его от нервозности.

— Большинство людей, которых заносит в маленький город, что-то скрывает. Я не осуждаю.

Он неподвижен, смотрит пристально, и когда я прохожу мимо него к картотеке, то делаю это близко, чтобы попытаться взглянуть ему в глаза, однако парень отступает на шаг назад, дабы сохранить дистанцию.

— Ничего, если я оставлю кое-что для мистера Дженнингса на его столе?

— Конечно, — я двигаюсь к кабинету своего отца. — Оставь здесь.

Он кивает, затем тащится в кабинет, где должен оставить что-то маленькое. Когда он сюда заходит, я ничего не замечаю в его руках. Парень проходит мимо меня, направляясь к входной двери и потирая затылок.

Может быть, это его таинственное поведение или тот факт, что мы разделяем общую потерю, но я не готова смотреть, как он уходит.

— Что это? — выпаливаю вопрос, радуясь, когда он останавливается прямо перед дверью.

— Что? — он поворачивается ко мне, и моё сердце безрассудно колотится в груди.

— Что ты оставил? Просто, понимаешь, чтобы я могла сказать Нэшу.

«Чётко, Шайен».

Похоже, он ошеломлён.

— Макет.

— Макет чего?

Его челюсть напрягается, как будто мои вопросы доставляют дискомфорт, и я пытаюсь понять, кажется ли моё ничем не обоснованное желание узнать о нём больше раздражающим и надоедливым.

Скрип грузовика, поднимающего пыль, проникает в офис. Я выглядываю из окна в тот момент, как папа высовывается со стороны водителя.

— Похоже, ты сможешь передать его сам, — я возвращаюсь к картотеке, так как тяжёлые шаги моего отца достигают порога.

Лукас

Она — дочь Нэша.

И я видел её голой!

Даже представлял себя с ней голой.

Это неправильно.

Я прочищаю горло и заставляю себя дышать, несмотря на желание бежать. Офис немаленький, но эта девушка будто захватывает весь воздух в комнате. Её присутствие нервирует меня, взгляд потрясающих голубых глаз невозможно удержать, и то, как она наклоняет голову, чтобы рассмотреть меня, ощущается так, словно она может заглянуть мне в душу. Настойчивая и наглая, полная противоположность девушки, которую я видел прошлой ночью. Та девушка была уязвима как физически, так и эмоционально, и сила, которую я вижу в ней теперь, колет мою кожу. Если бы я был более сильным