Невеста опального рыцаря - Алиса Атлас

— Это было великолепно, — сказал охрипшим голосом. — Давай сделаем перерыв. И… спасибо тебе.

Я вышла на кухню, насыпала целую миску орехов в сахаре. Сварила кофе. С чем он его любит? Сливки, сахар, сыр, ветчину — всё выставила на поднос. Страж благодарно улыбнулся, потёрся щекой о мою руку, как кошка из его воспоминаний. Меня моментально прошило иголками от пяток до затылка. Я поняла, что тяга к этому невероятному мужчине у меня только усилилась. Чтобы не выдать своих чувств резко отстранилась, взяла следующий кристалл, и мы продолжили.

Я смотрела воспоминания одно за другим, потом соединяла разум с Глейном и ловила отголоски его эмоций, превращая в радостные фрагменты. В Юности удалось приглушить одиночество. В первой любви — обиду и неловкость. В дружбе нереализованность.

К вечеру мы были просто без сил. Тракс зашел нас проведать.

— Добрый вечер. Вы тут живы?

— Да, спасибо. Отработали весь набор. — Глейн ответил за нас двоих.

— Меня к вам Грана послала. Все остальные замотали курьеров, поваров и цветочниц. А вы даже на обед не выходили. Помощь нужна?

— Да, нет. Спасибо. Мы сразу со слиянием отрабатывали. Нам внешние впечатления не пригодились. Но теперь Риальта валится с ног.

— Понятно. Круто вы начали. Успехов вам в преодолении рейтинговых препятствий. — Куратор помахал рукой и скрылся за дверью.

В сон я снова провалилась внезапно. Проснулась утром в своей постели и тут же помчалась в рабочий кабинет нашей пары. Мне кажется, что я пропустила что-то очень важное. И в этом утверждении самое главное слово — пропустила. Как ни старалась, не нашла ускользнувшую деталь.

Так прошла почти целая неделя. Просмотр воспоминаний Глейна, слияние, конструирование ментальных картин. Потом я просто отключалась, а он нес меня в мою комнату. И каждый день сны. Весна, смородина, Глейн уходит вдаль, я кричу и просыпаюсь в слезах. А если мне удавалось снова уснуть, то весенний морок вновь возвращался. И это выматывало.

Свидание с Дэйтом. Риальта

Я не знала что делать. Всё время хотела спать и мучилась бессонницей. Чтобы чем-то занять время после просыпания, стала ходить в бассейн. Там мне компанию всё чаще и чаще начал составлять Дэйт. Мы просто плавали, болтали. Обо всяких пустяках. Дурачились и шутили, поднимая настроение.

Дэйт рассказывал, что у его подобрался замечательный коллектив. Намекал, что мне бы с ними понравилось. Однажды я пришла плавать часа за 4 до подъема. Дэйт утащил меня гулять. Мы бродили по рассветным улочкам, пустынным паркам. Кидались ледяными цветами, падавшими с неба. А потом зашли греться в небольшое уютное кафе.

Дэйт прижал меня к себе поближе, а я отстранилась. Почувствовала себя как-то неловко. Хорошо мне с ним, а продолжения не хочется категорически. Страж понимающе кивнул и убрал руку с моего плеча.

— Хоть руки дай погреть, — предложил он, — совсем же заледенела.

— Дэйт, зачем? Чего ты хочешь?

— Переходи в мой отряд. На Последнем Рубеже служба спокойнее. И подготовка гораздо проще. Ты же гробишь себя сейчас. Не спишь ночами. Днём тренируешься до потери сознания. Когда Глейн тебя выносит из учебной комнаты, у меня сердце разрывается. Ты просто зеленого цвета. А будет еще хуже. События разворачиваются не в нашу пользу. — Он помолчал, видимо собираясь с мыслями. — У меня дежурят отрядом. Наши тренировки общие, как были у вас в академии. Дежурных пар нет, поэтому менталистки поддерживают общий фон. Это гораздо легче. Мы все друг друга усиливаем и прикрываем. А после службы у нас будет тот же статус. Ты войдешь в элиту Высшего круга. Переходи ко мне… Пожалуйста.

— Спасибо…

— Но, нет? — Он обреченно поджал губы и заглянул мне в глаза. Прямо в душу, как говорила моя мама.

— Ты всё правильно понял. И мне очень больно тебе отказывать. Ты очень-очень хороший человек. Заботливый и надёжный. И я была бы рада, но не могу. Понимаешь? — Мой голос стал тихим, как от простуды. Слёзы жгли и в носу щипало. — Я останусь с Глейном, если смогу вытянуть рейтинг. Мне это больно тебе говорить, и я знаю, что тебе это невыносимо слышать. Другого я не скажу, прости.

Дэйт положил руку на сердце, как будто собирался клясться. — Я хочу, чтобы ты знала, Риальта. Я тебя люблю. Я вижу, что без взаимности. Тебя пока ко мне не тянет, но я тебе и не противен. Дай нашим отношениям шанс. Давай хотя-бы встречаться иногда.

— Ты себя обманываешь, легче не станет. Просто ты каждый день будешь надеяться увидеть ответную любовь. А я не смогу. Разумнее будет ограничить встречи. Я заменю бассейн на фехтование с тренажером, — и предвкушая ответный ход добавила, — в моей комнате. В зал приходить не нужно.

— Жаль, Риальта. Мне очень жаль. Но я не буду настаивать. Просто знай, что в любой момент я приму тебя в отряд, в невесты, в жены, на любых условиях. Я сделаю для тебя всё, что в моих силах. Я знаю, что ни титул, ни моё состояние не станут для тебя аргументом. Тем ценнее твои решения. Я буду надеяться.

Он схватил мои руки и поцеловал порывисто и страстно. Укутал в плащ и повёл обратно в гарнизон. Дэйт что-то рассказывал, но я уже не слушала. А только печалилась, что отказала хорошему славному парню. А у самой не было никаких надежд с человеком, который снился всю ночь. Так и вошли в центральный вход. Под ручку и с коробочкой пирожных, которые не успели съесть в кафе.

Душа нараспашку и на выход. Риальта

До обеда нас повели в физкультурный зал. Мы разбились на пары. Рыцари начали упражняться на тренажерах. Нам дали задание тренировать слияние. Глейн ушел в самый дальний угол. Он был не в настроении. Учебная рапира рассекала воздух и жалила манекены. Скорость смертоносных ударов нарастала.

Я чувствовала его злость, презрение, боль и нежность. Как это всё может быть одновременно? И это он чувствует именно ко мне. Странно. Вчера всё было мирно. Мы смотрели воспоминания стража почти не выходя из слияния. Общались ментально. Очень нежно, как близкие люди. Сейчас всё изменилось.

— Риальта, ты собираешься сливаться?

— Я уже подключилась. Можешь добавить яркости, чтобы я поняла, чем ты конкретно недоволен?

И в меня полетели яркие, безжалостные образы. Заснеженная дорога, лавка цветочницы. Вот он выбирал бутоны. Девушка спросила, что он хочет сказать этим букетом. Глейн ответил: «Она единственный человек, который мне дорог». И столько там всего было намешано. Откровенность перед чужим