Преследуя Аделайн - Х. Д. Карлтон

Пули пробивают их мозги так быстро, что их тела падают одновременно.

— Ты это видел? — спрашиваю я вслух, уже зная, что Джей наблюдает через камеры.

— Блядь, тебе понадобилось всего восемь минут, — простонал Джей через мой наушник.

— Пятьсот баксов, ублюдок, — самодовольно отвечаю я. Из его рта вылетает череда проклятий, но я отключаю его.

Фернандо выплевывает свою собственную красочную тираду, пытаясь найти другой пистолет. Я стреляю ему в колено, и разъяренный мужчина мгновенно падает. Крики сырой боли и гнева наполняют склад, и если бы я не знал ничего лучше, то подумал бы, что он сам был маленькой девочкой.

Нет, девушки на этом складе гораздо жестче, чем он мог надеяться. Он просто плаксивая сучка, запертая в мужском теле.

Я встаю и подхожу к Фернандо, наслаждаясь видом того, как он сжимает колено, кровь хлещет из раны на пол. Его лицо красное, полное убийственных намерений, когда он смотрит на меня.

Я игнорирую его взгляд, вместо этого осматривая многочисленные пятна крови на цементном полу. Я не хочу, чтобы девочкам пришлось переступать через это.

— Джей, пусть Руби сделает дорожку для этих девочек. — Руби — это один из членов команды, которая прибыла сюда с четким заданием разобраться с выжившими и доставить их в безопасное место. Она рыжеволосая, но превращается в кашу, когда находится рядом с женщинами или детьми, которых мы спасаем.

— Дорожку?

— Да, я не хочу, чтобы на их пальцах была хоть капля крови.

На складе около пятидесяти девочек, все глубоко травмированы и сломлены. Им больше никогда не придется смывать кровь со своих тел, если я буду иметь к этому хоть какое-то отношение.

Одна из девушек стоит, на ее лице свирепое выражение. Ей не может быть больше пятнадцати лет, но педофильская группировка значительно старит любого.

— И вы нас собираетесь обидеть? — громко спрашивает она. Ее грязные каштановые волосы спутаны вокруг лица. Она грязная — они все грязные.

Обширные участки кожи заляпаны грязью и кровью. Она выглядит самой старшей, и, судя по ее защитной позиции, она объявила себя матерью этой группы.

Все девушки здесь были похищены в течение последних шести дней. Шесть дней невыразимых пыток и издевательств, которые останутся с ними до конца их жизни. Шесть дней грязные мужчины сексуализировали, избивали и приставали к ним. Молодые девушки не подвергались дефлорации, но это не значит, что изверги не находили других способов получить от них удовольствие.

Мы с Джеем наблюдали за этим местом в течение последних двенадцати часов, идентифицируя, как девушек, так и мужчин. Каждая пролетевшая секунда казалась вечностью — зная, что они переживают нечто ужасное.

Пока Джей вел наблюдение, я позволил себе пять часов сна, прежде чем прийти сюда, — достаточно времени, чтобы сохранить остроту ума. Я должен быть на высоте, если хочу вытащить их живыми.

— Я здесь, чтобы доставить вас, девочки, домой, — отвечаю я, засовывая пистолет обратно в сапог.

Она смотрит на меня настороженно, как и некоторые другие девушки.

Никто из них не собирается мне доверять.

Я понимаю.

Я весь в шрамах с головы до ног, у меня два глаза разного цвета — оба драматического спектра — и я не маленький парень. Не говоря уже о том, что я только что убил кучу людей у них на глазах.

— Подкрепление прибывает, — сообщает Джей, как раз перед тем, как я слышу, как открывается задняя дверь и вбегают несколько человек.

— Молодой человек, здесь кровавая баня. Эти бедные девушки! Как тебе не стыдно, Зи. — Я вздрогнул от звука голоса Руби. Я не могу заставить себя вздрогнуть от пули, выпущенной в двух дюймах от моей головы, но Руби… Боже, помоги мне.

— Этого нельзя было избежать, Руби.

— Ни слова больше. Если бы твоя мать была здесь, она бы тебя за задницу схватила.

Я ворчу, но не отвечаю, позволяя ей обсуждать выживших, бормоча выговоры себе под нос. Руби была хорошей подругой моей мамы и любит напоминать мне и остальным членам экипажа, что она вытирала мне задницу, когда я был маленьким.

Если бы я мог убить торговцев наедине, то так бы и сделал, и я ненавижу то, что усугубил их травму. Но когда у тебя полный склад вооруженных людей, нельзя вызывать их в офис по одному, как будто их увольняют с работы. С ними нужно быстро расправиться там, где они стоят. Иначе можно допустить ошибку, в результате которой один из выживших может пострадать или погибнуть.

Необходимые средства, чтобы вытащить девушек.

Двое других, пришедших с Руби, Майкл и Стив, занимаются телами. Майкл вытаскивает сопротивляющегося Фернандо, бросая мне ключи от цепей девушек, когда проходит мимо. Руби уже нашла еще один комплект на одном из трупов и сейчас расстегивает остальные.

Я подхожу к матери-курице группы и снимаю с нее ошейник, моя рука почти дрожит от ярости, что приходится снимать этот чертов ошейник с шеи маленькой девочки. На ее горле видны раны и большой синяк, но я не позволяю ей увидеть ярость, кипящую под поверхностью. Она молча смотрит на меня, подозрение и неуверенная надежда борются в ее красивых светло-карих глазах.

Ее глаза напоминают мне мою маленькую мышку, и что-то защитное вспыхивает в моей груди.

— Как тебя зовут, малышка? — спрашиваю я, не сводя с нее глаз. Она, наверное, ждет, что мой настороженный взгляд будет путешествовать по всему ее телу, но она никогда не получит от меня этого дерьма.

— Сицилия, — отвечает она. Я вздергиваю бровь.

— Это оттуда твои родители? — спрашиваю я, замечая ее загорелую кожу, проглядывающую под грязью на лице.

Она неуверенно кивает головой.

— Мама и папа родились там, но они не могли вернуться туда с тех пор, как были в подростковом возрасте. Они сказали, что назвали меня в честь острова, потому что, хотя и тоскуют по дому, я даю им единственный дом, который им нужен.

Я киваю, разглядывая ее лицо. Из ее правого глаза расцветает фиолетовый цвет, и загорается еще одна искра гнева.

— Ты готова снова дать им дом?

Она делает паузу, а затем на ее лице появляется небольшая улыбка.

— Да, — шепчет она.

Слезы заливают ее глаза, но я не даю ей понять, что заметил это. Могу сказать, что она не оценит этого.

— Тогда пойдем, малышка.

Эта девочка вернется домой, и хотя ей предстоит долгий путь, она выздоровеет.

Мы следим за всеми девочками, которых мы спасаем, чтобы они не пропали