Брэкстен - К. С. Линн

— Что ты хочешь знать?

Она пожимает плечами, но небрежное движение не соответствует вопросам, горящим в ее глазах.

— Какую жизнь ты вел, что она сделала тебя тем человеком, каким ты являешься сейчас? Что свело вместе тебя и твою семью? — Она делает паузу, а затем осторожно продолжает: — Я заметила, что вы все не очень похожи.

Я ухмыляюсь.

— Заметила, значит?

Она кивает.

— Хотя так и не скажешь. Вы все очень близки, особенно ты с братьями.

Есть что-то ее последних словах, что я почувствовал с того момента, как забрал ее сегодня.

Этим днем в больнице что-то изменилось. Она была более неуверенна во мне, чем раньше, с опаской уходила со мной, и страх в ее глазах, когда она услышала, что Нокс спит в другом конце коридора, был настоящим. Мне это не понравилось, и я не сомневаюсь, что во всем виновата та гребаная медсестра.

Я еще дальше откидываюсь на спинку кресла, готовясь ответить на ее вопросы, по крайней мере, на некоторые из них.

— Мы с братьями через многое прошли вместе. Будучи еще детьми, познакомились в приюте.

Алиса хмурится.

— В приюте?

— Там, где оставляют детей, которые больше никому не нужны. Это ад на земле. По крайней мере, тот, где были мы.

— Почему ты так говоришь?

— Потому что ублюдки, управляющие им, наслаждались, причиняя боль детям, которых туда принудительно направило государство.

На ее лице отражается боль.

— А как же твои биологические родители? Где были они?

— Когда мне было всего несколько месяцев, моя мать-наркоманка выбросила меня в мусорный бак гнить вместе с другими отбросами. Кто мой отец, я понятия не имею.

Я впечатлен тем, насколько ровным голосом раскрываю то, о чем не люблю говорить.

— Мне жаль, — говорит она с чувством.

— Не стоит. Какой бы хреновой ни была жизнь долгое время, я бы не променял ее ни на что другое, потому что тогда у меня не появились бы братья, а жизнь без них не имела бы смысла.

Последние мои слова вызывают на ее губах улыбку.

— Итак, вы все познакомились в приюте, а потом?

— Мы сбежали. — Я воздерживаюсь от объяснения причины, хотя уверен, что она может ее понять. — Какое-то время жили на улицах. Влипали в кучу дерьма и делали то, чего нам, вероятно, не следовало делать, но все это было ради выживания.

Беспокойство омрачает ее хорошенькое личико.

— Где вы спали?

— Везде, где могли. Обычно в лесу. Прятались там, где нас никто не найдет. Пока однажды ночью не полило как из ведра, и у нас не было другого выбора, кроме как найти укрытие. Вот тогда-то мы и оказались здесь. Спрятались вон в том сарае.

Указываю на красное строение, приютившее лошадей так же, как оно приютило нас той давней ночью.

— Так вот как вы встретили своего отца?

— Ага. Тэтчер подумал, что мы воры, и ворвался туда с заряженным дробовиком. — Я усмехаюсь при воспоминании, как мы чуть не обоссались, глядя в дуло ружья. — К счастью, он в нас не выстрелил. Вместо этого приютил, накормил и дал место для ночлега. Но одна ночь превратилась в две, дни превратились в недели, а месяцы — в лучшую семью, которую я когда-либо смог бы иметь.

— Вау, — бормочет она почти удивленно. — Трагично, но в то же время прекрасно. Твой отец — замечательный человек.

— Мы обязаны ему всем. Не хочу думать, где бы мы без него были. Именно поэтому, Алиса, я и привел тебя сюда.

Она смотрит на меня широко раскрытыми, полными надежд глазами.

— Мы позаботимся о тебе, как папа позаботился о нас, потому что знаем, каково это — быть на твоем месте. Несмотря на слухи, которые тебе рассказали о моей семье, мы не плохие парни.

Ее кресло перестает чуть покачиваться, вспышка в глазах подтверждает то, что я уже знал.

— Не понимаю, о чем ты, — притворяется она.

Закидываю ступню на колено и сцепляю руки за головой, одаривая ее ухмылкой.

— Ты ужасная лгунья, Страна Чудес.

Она приподнимает бровь.

— Страна Чудес?

Я указываю на книгу в ее руках.

— Подходит тебе, не так ли?

Ее улыбка смягчается до застенчивой, прежде чем сникает вовсе, и она отводит взгляд от моих любопытных глаз.

— Что она тебе сказала?

— Кто? — шепчет девушка, продолжая избегать зрительного контакта.

— Медсестра. Я вижу, она тебе что-то сказала.

— Почему ты так думаешь?

— Потому что, что бы это ни было, это заставило тебя бояться меня, и мне это чертовски не нравится.

Ее взгляд, наконец, возвращается ко мне, в нем бушуют вопросы. Я точно знаю, что у нее на уме, — слух, который ей рассказали, тот самый, что следует за мной с братьями, куда бы мы ни пошли. Но ее вопрос оказывается для меня неожиданным.

— Она сказала, что раньше вы убивали людей. Это правда?

— Да, — отвечаю без колебаний.

Признание, кажется, удивляет ее, и тот проблеск страха, который я наблюдал ранее, возвращается.

— Такова была моя работа, Алиса. Я никогда не убивал невинных людей. Только врагов.

— Убивал?

Я киваю.

— Больше мы не берем задания.

Это решение мы приняли недавно, но я не утруждаюсь объяснением.

Она нервно облизывает губы, прежде чем задать следующий вопрос.

— Это вы убили предыдущего шерифа и мэра?

На этот раз я действительно колеблюсь. Несмотря на то, что все в значительной степени подозревают это, доказательств нет, и я хочу, чтобы все так и оставалось.

— Иногда враги маскируются под хороших парней, — отвечаю я вместо этого.

— Что это значит?

— Это значит, что мэр был коррумпированным сукиным сыном, который охотился на невинных женщин. Одной из них была Райан.

Она напрягается.

— Он пытался взять то, что ему не принадлежало, и мой брат позаботился о том, чтобы он за это заплатил.

— А шериф? — спрашивает она дрожащим голосом, почти боясь услышать ответ.

Не отрывая от нее взгляда, наклоняюсь вперед и облокачиваюсь на колени.

— Сорок лет назад этот ублюдок прижал моего отца к земле на кукурузном поле и прижигал его огнем.

Раздается едва слышный вздох, и в ее глазах появляется ужас.

— Он отрубил ему пальцы и избивал до тех пор, пока не превратил в месиво.

— Почему? — выдыхает она вопрос. — Что заставило его причинить человеку такую боль?

— Потому что он полюбил белую женщину.

Она вздрагивает, как