Десять правил обольщения - Сара Маклейн

Ник завороженно смотрел на нее, мгновенно оценив ее стройную грациозную фигуру. Девушка была высокой и гибкой. Потрясающей.

Похоже, для него уже не имело значения, что пришлось полдня просидеть на этих несчастных ступеньках.

Ник поспешно поднялся, Рок за ним. И тут она заговорила.

— Милорды, — сказала она с приветливой улыбкой, в то время как молодой лакей в ливрее широко распахнул дверь. — Пожалуйста, извините, что я заставила вас ждать.

Она была совершенно спокойна, ее тон и манеры — безупречны. Невозможно было представить, что совсем недавно они переговаривались с этой женщиной, когда она находилась на крыше.

Изабель отступила в сторону, давая им пройти.

Зайдя внутрь, Ник отметил необычную тишину в доме. Холл был тускло освещен лучами вечернего солнца — фасад усадьбы скрывала тень.

Мальчик, встретивший их у дверей ранее, бесследно исчез. Его сменила женщина, стоявшая у подножия широкой каменной лестницы, тоже одетая в траур. Ник на мгновение замешкался, рассматривая ее. Она была стройная и светловолосая, с безмятежной улыбкой и грустными глазами — полная противоположность леди Изабель.

Неужели это еще одна дочь Таунсенда?

Заметив его заинтересованность, Изабель отступила назад и сказала:

— Лара, позволь представить тебе лорда Николаса Сент-Джона и мистера Дурукхана. Лорд Николас, мистер Дурукхан, моя кузина, мисс Лара Колдуэлл.

— Мисс Колдуэлл. — Ник низко поклонился.

Затем вперед выступил Рок.

Глаза Лары широко раскрылись при виде огромного турка, особенно когда тот тепло улыбнулся и потянулся за ее рукой в знак приветствия.

— Мисс Колдуэлл, рад был познакомиться с вами. — Глаза турка задержались на лице Лары, а Ник обернулся к Изабель:

— Где мальчик?

— Милорд?

— Мальчик. Тот, что ответил на мой первый стук.

— Вы имеете в виду Джеймса… Это мой брат… граф… лорд Реддик. Наверное, мне следует позвать его. — Ник наблюдал, как по щекам ее разлился румянец. — Он… со своей гувернанткой. Еще раз извините нас за несколько… необычный… прием. Видите ли, в доме не ожидали гостей — они так редко у нас бывают, — и вы напугали Джеймса…

Рок обернулся, услышав ее сбивчивые объяснения, и встретился взглядом с Ником.

Женщина явно чувствовала себя неловко в их присутствии. Это было совершенно ясно.

— Могу я показать вам свою коллекцию, милорд? Не хотелось бы задерживать вас здесь слишком долго — в особенности когда вы, должно быть, собирались вскоре покинуть Йоркшир.

Ее слова были явной попыткой выудить информацию, которую Ник не был расположен сообщать.

— Вовсе нет. Рок только что говорил, как ему нравятся здешние края, так что мы можем с удовольствием задержаться здесь на некоторое время. Поэтому сегодня у нас масса времени.

— О-о! — только и сказала она, и Ник уловил нотки разочарования и досады в ее голосе.

Она хотела, чтобы он уехал.

Почему?

Ник был заинтригован.

Краем глаза он заметил, что ближайшая дверь слегка приоткрыта и ее охраняют два ливрейных лакея: один высокий и худощавый, другой — низенький и коренастый. Он осмотрел узкую щель и обнаружил в четырех футах от пола маленькое личико с широко раскрытыми глазами, пристально уставившимися на него. Это был давешний мальчик.

Ник не смог удержаться, подмигнул ребенку и был вознагражден шумным судорожным вздохом, прорезавшим тишину холла, прежде чем мальчик исчез с возмущенными воплями. Видно, его силком оттащили от двери.

Изабель бровью не повела, когда дверь захлопнулась. Она спокойно повернулась и направилась с гостями к лестнице.

— Пожалуйста, следуйте за мной. Буду рада показать вам свою коллекцию скульптур.

В молчании они поднялись по широкой каменной лестнице на следующий этаж. Ник не мог не отметить величавое и спокойное достоинство этого дома, убранство которого не обновлялось по меньшей мере десяток лет. Освещение было сведено к минимуму, в полутемных коридорах не встречалось слуг, и почти все двери, кроме нескольких, были заперты, указывая на то, что комнаты за ними редко используются.

Следуя за хозяйкой по длинному узкому коридору, Ник спросил:

— Леди Изабель, почему вы ремонтировали крышу?

Она шла впереди, и только слегка повернула голову, услышав вопрос. После довольно продолжительного молчания она ответила:

— Крыша течет.

Эта женщина способна была и святого вывести из терпения. В самом деле.

Сент-Джон ждал объяснений, когда же она промолчала, он сказал:

— Полагаю, это наиболее веское основание для того, чтобы заняться ремонтом крыши.

Рок издал сдавленный смешок, но Ник его проигнорировал.

Когда они пришли в самый дальний угол дома, Ник ощутил знакомый, приятный ему запах — чуть отдающий плесенью запах старины, который он давно ассоциировал со своими самыми удачными находками. Когда Изабель отворила дверь в конце коридора и пригласила их войти, поток яркого солнечного света, хлынувшего из дверного проема, поразил его.

Изабель отступила назад, открывая проход в просторную студию правильной формы, с высокими потолками и наружной стеной, с высокими арочными окнами, выходящими на обширные земли поместья. Лучи предзакатного солнца ярко освещали большое открытое пространство, заполненное десятками статуй — разных размеров и форм, — закрытых пыльными муслиновыми покрывалами.

Неописуемое волнение охватило Ника, когда он увидел все это. У него руки чесались сдернуть покровы, чтобы рассмотреть сокровища, которые они скрывали. Он остановился в нескольких футах от двери и обернулся к Изабель.

— Вы не преувеличивали.

Слабая улыбка тронула ее губы, и, когда она заговорила, Ник уловил нотки гордости в ее голосе:

— Есть еще одна студия, точно такая же, как эта, напротив, через коридор. Вы, без сомнения, захотите осмотреть и ее тоже.

Ник был явно удивлен.

— Может быть, мисс Колдуэлл откроет то помещение для Рока, пока вы расскажете мне поподробнее об этих статуях?

После минутного замешательства Изабель кивнула кузине, и та вместе с Роком покинула студию, оставив дверь открытой. Изабель расчехлила ближайшую скульптуру, и Ник наблюдал, пристально следя за каждым ее движением, как она стягивала ткань, открывая взглядам высокую мраморную статую обнаженной женщины.

Подойдя ближе, он некоторое время рассматривал фигуру, а затем осторожно провел ладонью по изгибам ее руки. Когда он заговорил, голос его звучал благоговейно:

— Она великолепна.

Изабель склонила голову набок, любуясь скульптурой.